Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 44 – Татьяна Никольская

— Но мама не стала бы… — Лиза запинается, подбирает слова. — Она профессионал. Если была жалоба, она должна была проверить.

— Какая жалоба? — я усмехаюсь. — Анонимка, которую она сама, наверное, и организовала.

Лиза сжимает губы. Она готова спорить, готова защищать свою мать, даже если та неправа.

— Ты не знаешь наверняка, что это она организовала, — говорит она твёрдо. — И я не знаю. Но мама не стала бы рисковать своей репутацией ради мести. Она слишком дорожит работой.

— А я думаю, что стала бы, — сдерживаться становится трудней, потому что я устал от этих игр. — Твоя мать ненавидит моего отца. Она ненавидит его тридцать лет. И она готова на всё, чтобы сделать ему больно. Даже если для этого придётся использовать свою должность.

— Это не так, — Лиза повышает голос. — Ты её не знаешь. А если она и сделала так, значит, твой отец её вывел из себя. Я бы, может быть, тоже мстила тебе всю жизнь, если бы ты мне изменил.

— Да с чего ты взяла, что мой отец ей изменил? — я тоже повышаю голос. — Ты знаешь, почему он поцеловал ту девушку? Почему он уехал, не попрощавшись? Нет. Ты не знаешь.

— Ты тоже не знаешь! А я знаю, что он сделал больно моей матери, — она сжимает кулаки. — И что теперь он продолжает это делать.

— А она? — я чувствую, как злость закипает во мне. — Она приходит в его рестораны с проверкой, придирается к мелочам, унижает его перед сотрудниками. Это, по-твоему, нормально?

— Она выполняет свою работу! — Лиза почти кричит.

— Она мстит! — кричу я в ответ.

— Но жалоба — это другой уровень, — голос Лизы дрожит. — Проверка — это работа. Даже если мама сделала её назло — это всё ещё в рамках закона. А жалоба — это личное. Это попытка ударить по человеку через его карьеру.

— А проверка — не личное? Твоя мать не умеет разговаривать. Она умеет только кричать и обвинять. Мой отец сказал, что она ворвалась к нему в кабинет, наорала на него, на Алексея Владимировича, опрокинула кофе на документы и вылетела, хлопнув дверью.

— Нормальная реакция, когда на тебя необоснованно подают жалобу.

— Он не должен был её подавать, я согласен. Но и она не должна была кричать и устраивать скандал на людях.

— Ты защищаешь его, — говорит Лиза срывающимся голосом. — Ты всегда его защищаешь.

Наступает тишина. Я вижу, как на её ресницах дрожат слёзы. Мне становится стыдно за то, что я накричал на неё.

— Лиза, — пытаюсь я успокоиться. — Давай больше не будем об этом говорить. Иначе…

— Иначе что? — всхлипывает Лиза.

— Всё, Лиза, всё. Закончили. Давай я отвезу тебя домой. Потом поговорим.

— Не надо меня никуда отвозить! Сама дойду!

Она открывает дверь машины, выскакивает и почти бегом удаляется в сторону дома.

Чёрт!

Я бью по рулю.

Чёрт бы побрал вас с вашим прошлым, которое рушит моё будущее.

Я сижу в кабинете, пытаясь вникнуть в текущие отчёты, но понять, что там написано, не получается. Заходит секретарь, приносит акты и мои же приказы, я машинально подписываю, не вникая.

Так нельзя, Ирина. Надо взять себя в руки. Но напряжение от скандала, который я сама же и устроила вчера, не отпускает.

Я ворвалась к нему в офис, наорала на него, опрокинула кофе. О чём я вообще думала? Что это за поведение для женщины моего возраста и моего статуса? Начальник санэпидемстанции, мать взрослой дочери, а вела себя как истеричная девчонка.