Книга Милость богов, страница 58 – Джеймс С. А. Кори

Сквозь подушку пробился смех Кампара. Джессин хотелось, чтобы он заткнулся – и чтобы она была там, со всеми. Она перекатилась на спину, подушка отвалилась.

— Ты совсем раскисла, – вслух сказала она себе. «Прежде это не мешало», – ответила некая часть сознания. Она стиснула зубы, встала и принялась срывать с себя грязную, не менявшуюся с ночи пленения одежду. Душ, как видно, управлялся единственной кнопкой. Едва она нажала, как из сопла ударила красная жидкость, вонявшая промышленным очистителем. Джессин взвизгнула и едва не отскочила, но тут сопло провернулось, и из него брызнула чистая теплая вода. Мыла она не нашла, но красная жижа вроде бы растопила запекшиеся слои грязи. Верхний слой кожи сходил под пальцами, будто она обгорела на солнце и ожог только что зажил. Она промыла волосы, оттерла кожу, выковыряла из-под отросших ногтей клейкую черную грязь. В стене обнаружилась маленькая ниша, где лежали бритва, зубная щетка и расческа. И – непонятно зачем – маленькая стальная ложечка. Она набросилась на находки, как на откопанный клад. Почувствовав себя чистой, она выключила воду и шагнула в комнату.

Теперь, сделавшись чистой, она не хотела даже трогать старую одежду, но пришлось. После поисков в одном из карманов нашелся пузырек с таблетками. Их осталось еще достаточно, и они гремели внутри.

Она надела инопланетную одежду, потом пересчитала таблетки, разложив их на кровати в один ряд. Шестнадцать. Они провели в трюме инопланетного корабля то ли около шести недель, если она принимала лекарство как положено, то ли меньше, если она превышала дозу, то ли больше, если недобирала. Но шесть недель – это было похоже на правду. Шесть недель и целая жизнь.

Переложив таблетки в бутылочку, одну за другой, она спрятала ее под матрасом. Вряд ли кто-нибудь стал бы красть их, но таблетки были драгоценностью, а инстинкт, требовавший их беречь, – властным и безвредным.

— Сосредоточься, – приказала она себе. – Просто сосредоточься. Оставь в покое то, что от тебя не зависит, и думай о том, что можешь сделать.

Это выглядело почти как анекдот. Соль шутки. Что она может? Разве хоть что-то может? Обычно так звучал голос ее депрессии. Сейчас в ней говорило трезвомыслие.

«Значит, с трезвомыслием пора расстаться», – мысленно сказала себе Джессин и даже выдавила из себя мрачную улыбочку.

Кампар в общей комнате произнес: «О боже мой!», и – в кровь Джессин хлынул адреналин – ему ответила Иринна! Ее голос еще не замер, а Джессин уже очутилась за дверью. Общее пространство представляло собой большую комнату с офисными стульями и кушетками у больших окон – как в вестибюле приличного транспортного узла; еще там были кухонный уголок и обеденная зона. Иринна стояла в непомерно широком дверном проеме, через который их загнали в это место.

Она стала почти такой же бледной, как ее волосы, – словно ее обмакнули в отбеливатель. Тело исхудало до прозрачности. На ней были рваная юбка – в прошлой жизни мужской свитер – и темный, лоснившийся от грязи жакет. Джессин метнулась через комнату и обхватила ее тощее тело. Иринна обняла ее так же горячо, и обе расплакались.

— Ты выбралась! – твердила Джессин. – Ты цела. Выбралась.

— И ты тоже!

Они разомкнули руки. Джессин улыбнулась сквозь слезы. Налетел Кампар и тоже стиснул Иринну в своих медвежьих объятиях.