Книга Милость богов, страница 102 – Джеймс С. А. Кори

— Я хочу сделать предложение, – сказал он, вступив в комнату. – Если это позволено, я хотел бы приходить сюда и узнавать от тебя о карриксах.

Библиотекарь молчал так долго, что Дафиду стало не по себе. Задние ноги подергивались.

— С какой целью?

— Чтобы испытать нашу полезность. Если мы поймем, в чем вы нуждаетесь и чего хотите, то, вероятно, сумеем стать полезнее.

Сказанное – то, что прозвучало, – не было ложью. Дафид не мог придумать ничего лучше, чтобы попасть туда, где могли оказаться другие уцелевшие анджиинцы. Он нашел сюда дорогу. Значит, и другие могли найти. Не зная, как посмотрит библиотекарь на установление контактов между ними, Дафид промолчал об этом.

Библиотекарь окаменел. Задние ноги напружинились, как тогда, на анджиинской площади, мощные передние лапы приподнялись, как бы готовя удар. Дафид распластался на полу, раскинул руки и принялся соображать, чем он мог оскорбить каррикса. Спустя долгую, полную напряжения минуту каррикс опустил передние лапы. И заговорил обычным голосом:

— Вероятность несущественна. Вы либо полезны, либо нет.

— Я имел в виду, что мы могли бы лучше служить карриксу, если бы…

— Животные не выбирают своей… – Переводчик на долю секунды запнулся. – Природы и своего места в обществе.

— Я приношу извинения. Я молод. Я еще учусь.

Библиотекарь передернулся – дрожь, казалось, зародилась внутри него и распространялась вовне.

— Это все.

— Да, – сказал Дафид, затем поднялся и попятился. Пол был выложен мелкими шестиугольниками с темными тонкими линиями между ними. Он заметил это только сейчас.

Оказавшись в коридоре, он сел спиной к стене и уперся лбом в колени. Его затрясло, потом это прекратилось. Рокочущие, перекатывающиеся голоса карриксов вдали гудели, как бесконечный прибой на каменистом берегу. К горлу подступила тошнота, но оказалось, что, если не шевелиться, хуже не становится. Однажды, совсем мальчишкой, он стоял над обрывом, и пласт земли сорвался из-под ноги, разбившись о далекое дно оврага. Тогда он тоже чувствовал, что едва-едва избежал смерти.

— Ладно, – сказал он в пустоту. – Так. Это не прошло. Ладно.

Но даже в адреналиновом ознобе он продолжал рассуждать. «Почему не прошло? Да, каррикс наотрез отверг идею. А почему так категорически? И почему отверг?» Медленно, размеренно дыша, Дафид заново прокрутил в голове разговор: что сказал он, что ответил библиотекарь. Он повторял все снова и снова, не пытаясь ничего анализировать. Рано. Главное – сохранить в памяти, чтобы обдумать потом. Сейчас главное – не забыть.

Переводчик запнулся. Запнулся так, будто затруднялся перевести что-то в человеческие понятия. Что это было? «Природа и место в обществе». Дафид повторил эти слова с полдюжины раз, но не нашел в них ничего такого. Вздохнув, он тяжело поднялся на ноги и пустился в долгий путь к безопасному жилищу своей группы.

Широкий главный проход был забит основательнее, чем в прошлые разы. Он скользил взглядом по пришельцам – рак-хундам, мягким лотаркам, тяжеловесным эмалевым тушам солдат-карриксов – в надежде, что среди них мелькнет человеческое лицо. Остаток провалившегося плана. Людей он не увидел, зато постоянно шли солдаты-карриксы, ряд за рядом.

Проходя через арку в собор, откуда его путь лежал к заброшенной лаборатории, он принялся высматривать пьющих ночью. Как-никак он – всего лишь одинокий человек в опасном окружении. Ему не нравилось рисковать. Хотелось, как раньше, забиться в свою маленькую нишу, наблюдать за странными, удивительными организмами, которые благодаря эволюции приспособились к почти невообразимым для него условиям среды, смотреть, как они проходят, ковыляют и проплывают перед глазами. Он вспомнил, сколько часов был отрезан от своих и каким одиноким чувствовал себя. А теперь он возвращался к своим, вспоминал время, проведенное с ними, и не хотел возвращаться.