Книга Вера стада, страница 97 – Джеймс С. А. Кори

— А мне-то что? – ответил Гхати, но сердце Кампара тихонько запело от его капризного тона. Капризы после многодневного равнодушия – это так прекрасно!

— Отлично, – сказал Кампар. – Можешь не вставать с кровати. Пропустишь вечеринку. Но, говорю тебе, все страшно всполошились. Я сам еще не понял, потому что улизнул в темноте, чтобы рассказать тебе.

Гхати шевельнулся. Кампар что-то замычал себе под нос – отчасти потому, что Гхати как-то раз сказал, что терпеть этого не может. И правда: через несколько секунд тот сердито повернулся к Кампару.

— Что? – спросил Кампар, неумело изображая простодушие.

— Никуда я не пойду.

— Я уже слышал. Ты остаешься здесь. Ведь ты знать не хочешь, что происходит, что и как от этого изменится. Я понял. Иногда лучше дуться на целый свет под одеялом, пока любовник таскает тебе обеды и плачет из-за тебя.

— Ты мне не любовник! – огрызнулся Гхати.

— Приятель.

— Самое большее – случайный половой партнер.

Кампар широко развел руками и расплылся в блаженной улыбке:

— Ты впервые назвал меня партнером! Я так и знал, что я тебе дорог.

В лицо ему полетела подушка Гхати. Кампар подхватил ее, вскочил и занес над головой.

— Ни хрена не смешно, – буркнул Гхати.

— Ага, мне-то весело. А ты – вонючка. Бог весть сколько времени не мылся. Ну-ка, наведи красоту, и я отведу тебя на ужин. За наш столик и все такое.

— Поганец, – проворчал Гхати, когда Кампар стащил его с кровати. Волосы у него засалились, на лице белели пятнышки соли от высохших слез. А в глазах уже стояли новые слезы, которые пока не пролились.

— Давай, – сказал Кампар. – Оживи хоть ненадолго. Если не понравится, мы всегда успеем помереть.

Гхати вздохнул, но все же снял рубашку и позволил Кампару отвести себя в душ.

В общем зале царило возбуждение. Около дюжины будонов Лууса тихонько бормотали, выгибая длинные шеи, словно что-то высматривали. Кампар впервые видел столько инопланетников разом. Шестеро из них напоминали жуков-носорогов с бархатистой бурой шерсткой. Он не встречал таких за все время пути, но известие о битве, как видно, вывело их из ступора или спячки, а может, заставило покинуть место, где они прятались. Человечество было представлено самым достойным образом. Не только Рикар Доматин и три участника оборонительного союза, но также радиолог из Аббасата и два человека, заседавшие в комиссии по делам искусств Республики Ланаск. Стоило посмотреть на Ваудаи – его шкура переливалась, как радужная пленка на луже, а трое мягких лотарков перед ним, похоже, не столько сторожили его, сколько слушали лекцию.

— Ты прав, – сказал Гхати. – Кто-то разворошил осиное гнездо.

Они пробились к Ваудаи сквозь толчею. Полуразумный переводчик заметил их, только когда Кампар ткнул здоровенного слизня в бок.

— Зачем ты меня коснулся? – спросил Ваудаи.

— Мой друг отстал от событий, – сказал Кампар. – Болел. Я надеялся, что ты поделишься своими знаниями.

— Я полцикла бодрствования делился своими знаниями с этими, – полуразум запнулся, – благородными слугами карриксов.

— О, я не хотел мешать…

— Мешать! – отозвался Ваудаи. – Говорить с им подобными – все равно что учить грамматике окаменелые экскременты. Нет ничего хуже. Где здесь твой несведущий друг?

Кампар притянул Гхати ближе к себе.

— Вражеские корабли не сдаются, – начал Ваудаи. – Впервые корабль подобной конструкции, будучи обезоружен, не уничтожил себя, чтобы лишить карриксов возможности его изучить. Необычайно важное событие, но эти, – полуразум вновь запнулся, – благородные слуги видят лишь тактические преимущества. У нас есть шанс узнать о новых мыслях врага, о переменах в его тактике. О заключенных им союзах. Именно это нам требуется.