Книга Вера стада, страница 39 – Джеймс С. А. Кори

А может, он и так был прекрасным. Вот это мысль.

Она дошла до предполагаемого сада: судя по всему, он и вправду был насажен искусственно. Прежде всего, деревья росли квадратными группами, по четырнадцать на каждой стороне квадрата. Южная часть сада – около трети – выгорела, остались почерневшие стволы над обугленной землей. Обнаружилось и нечто вроде ирригационных канавок в ладонь глубиной, заросших травой и бурьяном. Аналоги листьев смотрелись очень знакомо: темная зелень, говорившая о приобретенном умении поглощать свет, простое жилкование, продолговатые листовые пластины с неровностями по краям. Плоды, зеленые и тоже продолговатые, напоминали груши. И даже запах был похож на грушевый – она вдохнула его, сев на землю в тени, вскрыв один из плодов и зачерпнув ложечкой светлую мякоть для первоначального исследования.

Приспособление для анализа образцов представляло собой миниатюрную копию того, которым она раньше пользовалась в лаборатории. Самым явным напоминанием о технологии карриксов была статичная центрифуга. Приборчик величиной с ее указательный палец не вращался, но, судя по разметке шкалы, выдавал те же результаты, что и центрифуга стандартной конструкции. Карточки реакций – такие же, какие использовались в ее школе на уроках естествознания. И все же это была наука. У Джессин слегка закружилась голова: она первой из людей ознакомится с неведомым набором эволюционных решений! Загружая образец в томограф, она в какой-то момент поняла, что мурлычет мелодию из тех времен, когда ее только включили в исследовательскую группу Тоннера Фрейса. Несколько минут спустя пришли новые слова вместо забытых. Здесь некому было критиковать ее или называть дурочкой.

Запустив анализ, Джессин достала планшет и пару съедобных плиток, после чего принялась за доклад о находках и принятых мерах. Набросав текст, она не стала сохранять его в местном архиве, чтобы можно было вносить поправки.

Солнце тем не менее грело кожу. Еда, безвкусная и привычная, тем не менее наполняла желудок. Такое состояние называют постпрандиальной сонливостью. Она откинулась навзничь, пристроила голову на правый локоть и стала смотреть на облака – в ожидании.

Ничего настолько же похожего на свободу у нее не будет. Третий Садовник следил за результатами ее работы, но не за ней самой. Если она вздумает уйти за границу охраняемой зоны, он не станет ее ловить – невелика ценность. «Что есть, есть», – говорят карриксы. Если никчемный слуга заблудился, незачем его отыскивать. Дефективная особь, оказавшаяся в изгнании из-за присущих ей дефектов, своим отсутствием укрепляет империю.

Можно было встать и уйти. Возможно, враг ее обнаружит и убьет. Или она попадется в одну из ловушек, поставленных людьми для карриксов. Или, чудом пройдя по минным полям, окажется у озерца, где сможет построить себе шалаш из травы и глины. Жить там, пока не откажет мозг, пока не кончится еда, и умереть в одиночестве – в блаженном одиночестве: никто не заметит, никто не заплачет. Некому теперь плакать. Она устала от горя, гнева и чувства ответственности. Ее опьяняла мысль о том, чтобы остаться совсем одной, хотя бы ненадолго, пока не иссякнет пища.

Слева от нее что-то прожужжало. Желтая тварь, показавшаяся ей чем-то средним между дроздом и цикадой, опустилась на обугленный ствол – яркое пятно на черном. Джессин смотрела, как существо медленно разворачивается по часовой стрелке, а потом, вздрогнув, снова пускается в полет. Это неведомое создание жило здесь, когда деревья еще не сгорели. Может быть, эта кроха залетала в город, когда в нем еще были жители и текла жизнь. Может быть, она силилась понять, что произошло, почему сладкая кора стала вдруг горькой.