Книга Вера стада, страница 34 – Джеймс С. А. Кори

Как ни странно, красноречивее всего о Ллиан Андермус говорила ее манера садиться. При каждой встрече Дафида с новоназначенной главой службы безопасности она занимала стул, табуретку или скамью самым естественным и непринужденным образом. В первый раз он не придал значения этому движению. Но постепенно стал замечать, что она всегда делает одно и то же: смотрит на сиденье, опирается на него левой рукой, усаживается – плавно, как опускающийся на насест голубь, – и скрещивает ноги, кладя правую щиколотку поверх левой. Как будто она выбрала наилучший способ садиться и отработала его до совершенства. В глазах Дафида этот машинальный жест был крючком, на котором держалась ее личность. Маниакальное стремление обнаружить наилучшее устройство вещей и придать миру вокруг себя соответствующую форму.

— Неделя большей частью прошла спокойно, – говорила она. – Три стычки с применением силы, нежелательное внимание и четыре жалобы на мелкие кражи.

— Нежелательное внимание?

— Прошу прощения, – поправилась Андермус. – Это эвфемизм для слова «лапанье».

— Меня удивляют кражи, – сказал Дафид. – Неужто у нас есть что воровать?

Андермус улыбнулась острой лисьей улыбкой:

— Достаточно иметь виноградину, которую захочет другой.

Они разговаривали в саду – Дафиду здесь нравилось больше. Вечернее солнце уже садилось, небо над миром-дворцом карриксов превратилось в симфонию серого и золотого, персикового и голубого. Очень далеко, у самого горизонта, высилась грозовая туча с белой, как попкорн, вершиной и черным, как кровоподтек, основанием.

Рак-хунд – телохранитель – лежал в проеме арки, разложив вокруг себя ноги-мечи в виде спирали. Видимо, ему было приятно, когда прохладные плитки пола касались брюха – Дафид замечал такое за анджиинскими собаками. И так же, как собаки, рак-хунд, похоже, выпускал его из виду лишь ненадолго.

— Две стычки между супругами, – продолжила Андермус. – Я взяла на себя смелость развести участников. И одна личная ссора. Я пока что записала их в разные смены, по согласованию с Корхемом. Тот, кто распускает руки, известен. Его помнят еще по Анджиину. Я сделала ему предупреждение.

— Предупреждение?

— Переломала обе руки и сказала, что следующим будет позвоночник, – сказала Андермус. – Но рано или поздно нам придется поговорить о том, надо ли вводить тюремное заключение.

— Понятно.

Андермус дала ему время, чтобы высказаться, но, не дождавшись ни единого слова, кивнула и продолжила сама:

— Не унимается волнение, вызванное прибытием охраны из мягких лотарков и созданием яслей. Полагаю, сейчас формируется комитет для обсуждения этих вопросов.

— Это хорошо.

Андермус невольно издала раздраженный вздох, ее улыбка дрогнула. «Нет, я не согласна». Она не видела в этом ничего хорошего.

Она была права. Дафиду подумалось, что комитет – это возможность объясниться один раз вместо того, чтобы давать сто объяснений сотне людей. Но на практике так не бывает. Он принялся разминать задеревеневшую шею.

— Вы говорили с членами группы визуализаций? – спросил он.

— С Джеллитом Коулом? – уточнила Андермус. – Да. Он еще все готовит замену сотрудникам, потерянным из-за восстания. По его словам, собранная им команда через двадцать дней сможет приступить к новой работе. Хотите с ним побеседовать?