Книга Вера стада, страница 30 – Джеймс С. А. Кори

У здешних аналогов растений были толстые стебли и листоподобные образования зеленого, багрового и красного цвета с черными концентрическим кругами прожилок. Мелкие живые существа, не больше последнего сустава ее мизинца, скакали по земле на рассвете и в вечерних сумерках. Их толстые белые щетинки позванивали так, будто в двух кварталах от нее кто-то бил стекла. Существа покрупнее летали в вышине, маша крыльями, развернутыми вперед. Синева неба переходила в лиловость там, где что-то рассеивало длинноволновый свет, подобно тому, как кислород разгоняет синий. Если оставалось время после сбора образцов и наблюдения за новыми, знакомо-незнакомыми сторонами экосистемы, она сверялась с планшетом, который выдал синен. Планшет напоминал полуразумы-переводчики, только был плоским. Она научилась вызывать карту местности с простой координатной сеткой и записи, сделанные другими исследователями. Ботаник по имени Манни каждые несколько минут фиксировал свои наблюдения над травами в месте посадки. Геолог Холом Кумбс выложил целую статью, посвященную песчаниковым скалам на юге, с длинным многословным примечанием о том, как, сделав половину записи, он потерял планшет в овраге и как обрадовался, обнаружив, что черновик сохранился в базе. Два гидрогеолога сообщали друг другу ходы игры-стратегии.

Она обнаружила, что Гаррал Пэр временами делает свои записи и что отметки его координат располагаются неподалеку от нее.

Время от времени на глаза попадались представители других видов, прибывшие с ними на планету. Два продолговатых серых дивана ушли еще дальше на юг, прошуршав мимо ее лагеря оборочками тонких лапок. Клин лидиандарских эуруков пролетал над головой пять-шесть раз в день. В записях, попадавшихся Джессин, ничего не говорилось о том, что они изучали. Вероятно, для каждого вида существовал свой архив, и все это стекалось к Третьему Садовнику и карриксам.

Ночью она спала. Днем занималась исследованиями. Она не знала, кто прочтет ее записи. Стремление добиваться ясности и доступности угасло в первый же день. После этого она писала для самой себя и, может быть, для кого-нибудь еще из своей группы: Тоннера или Кампара, Рикара или Дафида. Она ссылалась на известные им факты, переходя на язык, сложившийся за годы совместной работы. «Симметрия кофейных кругов» – сходные по типу образования, слегка отличавшиеся своими масштабами. «Первый датоколон» – ароматические соединения определенной концентрации. Иногда она вставляла термины и ссылки, понятные только ей, Иринне или Илси, хотя этих женщин уже не было в живых. Только она должна понимать свои заметки. Если кому-нибудь нужны пояснения, пусть спрашивают.

Был пятый – или шестой – день. Она сидела под широколистным растением вроде папоротника, перечитывая предназначенный для немногих черновик, когда к ее последней сохраненной записи сделали комментарий. «Доступна для сравнения наблюдений? Пэр».

Джессин испытала легкое волнение, удивившись этому. И подавила улыбку, а потом – никто ведь не видит – все же улыбнулась. После чего поместила свои полевые наблюдения в хранилище черновиков и добавила к сохраненной записи:

«Где и когда?»

Следующего обновления, казалось, пришлось ждать целый час, хотя времени наверняка прошло меньше. Он ввел координаты с карты, затем написал: «Десерт будет подан за час до заката».