Книга Месть пахнет кровью, страница 11 – Наталия Доманчук

Когда наказывают человека, ему озвучивают обвинения и очень часто — требования. А у меня сейчас одни догадки! За что же она меня наказывает: за измены? Или все же жена пронюхала, что я ее оставил бы ни с чем, если бы она захотела со мной расстаться?

Тот факт, что Соне вообще удалось сделать так, что я сейчас тут, пусть даже на час или до завтра, красноречиво говорит о том, что я ее недооценивал. Но она точно не могла добраться до сейфа! Она точно не знала пароль, да и денег я там не хранил — что ей там искать?

Утром приносят завтрак, но я даже не смотрю в сторону этих кошмарных тарелок.

От обеда я тоже отказываюсь, хотя есть уже хочется невероятно. Я когда нервничаю — всегда голоден, но от помойного запаха пищи меня моментально воротит.

Следующие полдня ко мне никого не подселяют и на допрос не вызывают. Я не дурак и понимаю, что это психологическое давление. К вечеру в камеру входит вполне доброжелательный мужчина лет на пять-семь старше меня. Явно засланный казачок.

Люди, попадающие сюда, как я, обычно в полном шоке, горечи там или отрицании, и им хочется найти хоть какую-то поддержку. Мне сейчас тоже этого невероятно хочется! Даже просто поболтать! Но я знаю, что ничего таким людям рассказывать нельзя.

Не зря же Миша сказал мне: “Закрой рот и ничего не говори!”.

Мужчина кивает, присаживается на шконку напротив и спрашивает:

— Первопроходец?

Я киваю.

— За что попал? — снова интересуется мужик.

— Хищение в особо крупных размерах, — нагло вру я.

Если это подсадная утка, то он очень скоро поймет, что я не собираюсь с ним откровенничать, и тем или иным свалит в туман. Ну или в соседнюю камеру. А если такой же бедолага, как я — посочувствует и расскажет, за что сам попал.

— Сто пятьдесят девятая? — хмыкает он. — А часть какая?

Я тут же вспоминаю, что у уголовных статей имеются части, и ляпаю:

— Третья.

Надеюсь, она там хоть есть.

— Служебное положение, значит, — многозначительно кивает он.

Я тоже дергаю головой и для поддержания разговора спрашиваю:

— А ты?

— Сто пятая, — коротко отвечает он.

Я понятия не имею, что это за статья, но интересоваться подробностями не собираюсь.

Как бы мне ни хотелось выговориться, излить душу своему сокамернику или даже убедить его в своей невиновности, я все же не делаю этого, а решаю свести наши разговоры к минимуму. В крайнем случае, я согласен ограничиться обсуждением общих вопросов, но у мужика явно другие планы.

— Расскажешь, как подловили? — просит он.

Так как я соврал насчет статьи, то продолжать это делать дальше просто не могу. Я абсолютно полный ноль в юриспруденции!

— Нет, прости, — мотаю я головой и ложусь на железные прутья.

— Понимаю, — соглашается мужик. — Самому тошно вспоминать, как я лоханулся.

К счастью, хотя назвать это счастьем нельзя, нам приносят ужин.

— О, могила пожаловала, — ухмыляется мужик.

Я смотрю в тарелку, которую он подает и мне, и вижу какую-то бурду. Немного похоже на рагу, но из него почему-то торчат кости.

Чтобы не быть совсем сычом и поддерживать хоть какое-то общение, я спрашиваю:

— Почему могила?

— Потому что тут рыбы-то и нет — одни кости, — отвечает он, но берет в руки ложку, зачерпывает нечто серо-буро-черное и подносит ко рту. — А в этой подливке столько уксуса, что те овощи, которые сюда попали по счастливой случайности, сразу же сдохли.