Книга Кицхен вступает в бой, страница 157 – Екатерина Насута

Хотя…

А если…

Я заглянула в левый глаз твари.

В правый.

— Слушай, я, конечно, эту штуку только на упырях пробовала, да и то там подчинение слетает, потому что мозгов немного. Но у тебя чуть побольше, как мне кажется. И в конце концов, прибить тебя я всегда успею.

Я вытащила клинок.

Глаза зимника дёрнулись и попытались сойтись на макушке.

— Больно не будет, - пообещала я. – Я ж некромант, а не изверг какой…

Первый символ лёг ровно посередине лба, за ним второй. Не скажу, что рисовать их было просто. Вот всё-таки шкура у твари была жесткой, и клинок то и дело застревал. Но я справилась.

Теперь немного крови.

И само заклятье. Элементарное подчинение. Тьма в его крови отозвалась, зимник зашипел, дернулся, пытаясь разорвать путы, но в следующее мгновенье замер, уставившись на меня преданно и печально.

— Вот, - сказала я, вытерев руки. – Так-то лучше! Мы пойдём вдвоём!

И слегка ослабила путы.

Пасть приоткрылась и тонкий змеиный язык нырнул в левую ноздрю, а затем и вправую…

— Коня видел? – спросила я, чувствуя, как между мной и тварью прорастает нить. Нет, не та, что связала меня со Скотиной – вот куда его унесло-то? – иная, подчиняющая. Однако и в ней имелись свои преимущества. Образ Скотины мой новый зверь уловил и, судя по крупной дрожи, прокатившейся по телу, они-таки встречались.

— След найдёшь? – уточнила я, потому что нюх у зимника был отменный. Нет, искать он предпочитал падаль или, на худой конец, добычу.

Тварь мотнула башкой и засипела, даже попятиться попыталась, но кто ж ему даст-то?

— Да ладно. Теперь не обидит. Я не позволю! – сказала я, похлопав по башке. И зверюга вздохнула, тяжко, как человек, который собирался с силами, чтобы сделать не самую приятную работу.

Всё-таки нежная ныне пошла нечисть. Я бы сказала, трепетная.

Я окончательно освободила зимника от пут и тот, развернувшись – а ведь реально же здоровый – прижался к ноге. Короткие его лапки, которые зимник обычно прижимал к телу, затопотали мелко и часто, голова задралась и из горла донёсся свист. В нём слышалась надежда и обещание найти мне другого зверя, потолще и повкуснее.

А тот – злой.

— Не, - сказала я. – Надо… потерялся как-никак. А Каэр своих не бросают.

— Спокойно, друг Валисий, - Эвилий перехватил руку и, стиснув, потянул прочь от шатра Табирия. И чуть громче добавил. – А это хорошая мысль! Вознести совместную молитву и подготовить дары, потому как конь – дар уважаемого Табирия, нам же не пристало прятаться за его щедростью…

Валисий шёл.

Шёл и думал, что ему не должно быть никакого дела до коня. Что конь… да, красив. И непростой. И он вовсе принадлежит некроманту, а некромант – враг. Потому, возможно, Табирий и прав в своём желании…

Не в своём.

Эвилий втолкнул его в шатёр и встал перед выходом.

— Ты помог мне сохранить разум, я помогу тебе. Ты туда не пойдёшь.

— Куда?

— Спасать коня. Там нас ждут. Или двоих, или… но ждут обязательно.

— Подозревают?

Наваждение отступило. И злость. И пусть на душе было тошно, но теперь Валисий мог справиться с этим чувством.

— Да. Но, возможно, дело не только в этом, - Эвилий огляделся. – Садись. Говорить станем, потому что всё… непросто. Извини, что веду себя хозяином в твоём доме.

— Что поделаешь, если хозяин не спешит приглашать гостя. Угостить тебя нечем…