Книга Хрупкость, страница 92 – Кортни Ли Винн

В белом свете фонаря, парящего над нами, лицо матери становится суровым. Я молчу, и она заканчивает разговор:

— Пора отыскать твои книги.

На ее глазах все еще блестят слезы.

Лиха вливает в меня очередную волну силы, и тьма у меня перед глазами рассеивается.

Сория молча ведет меня мимо полок с книгами. Я изо всех сил пытаюсь сохранять спокойствие, несмотря на ее жестокие слова и тупую боль от отцовского кнута. С каждым шагом глаза все больше затуманиваются слезами.

— Вот, – говорит она, снимая с полки толстую книгу. – Книга по теории кристаллов. – Она поворачивается к лестнице, ловко преодолевает лабиринт из полок, и я следую за ней до сплошной стены из книг. – Любовный роман. И еще один на самом верху моей стопки.

Когда мы возвращаемся наверх, я следую за ней к ее комнатам. Сория толкает железную дверь, открывающуюся внутрь.

Я оказываюсь в кабинете и вижу коридор, ведущий в другие комнаты. Кабинет выглядит древним, но элегантным. Лампы с кристаллами все еще горят, поэтому Сория ставит фонарь на роскошный черный стол в волне фиолетового дыма и снимает с полки у камина книгу.

— Книга о джакселах.

Я тянусь за книгой, но она не выпускает ее из рук.

— Я собираюсь уехать, Низзара.

Моя рука застывает.

— Что?

Лиха в тысячный раз за день покидает мой щит: кажется, мои чувства слишком сильны для нее.

Сория смотрит на открытую дверь у меня за спиной.

— Я больше не могу здесь оставаться. Ты обручена и принята обществом как моя законная наследница, потому что я неоднократно заявляла об этом на каждом политическом приеме, на балах, в суде и на поединках. Твое положение упрочится, когда ты выйдешь замуж. Твоему отцу я больше не нужна, а это очень опасно.

— Но…

— Я возьму с собой Тареллу.

— Конечно.

Одна. Я останусь совсем одна. И хотя мы чужие друг другу, я хочу, чтобы они остались.

Лиха слишком обеспокоена, чтобы оставаться на месте, но успевает заметить:

— У тебя буду я.

Она подталкивает меня теплой струйкой воздуха, но ее голос кажется очень далеким, потому что мой мир продолжает рушиться.

— Ты возьмешь меня с собой? – спрашиваю я дрогнувшим голосом. Я знаю, что неидеальна. Я вспыльчива и говорю вещи, которые мне не следовало бы говорить, но я стараюсь…

— Даже если бы я хотела тебя взять, твой отец нашел бы меня и убил.

Вот оно что. Она не хочет меня брать. Я перевожу взгляд на потолок, потому что на глаза предательски наворачиваются слезы.

— Куда ты поедешь?

— Тебя это не касается.

Она смотрит на меня, и по ее лицу пробегает волна жалости. Она хочет коснуться моего плеча, но ее пальцы сжимаются в кулак, и она опускает руку.

Сория снимает с полки другую книгу.

— Когда ты была маленькой, я уже замечала первые признаки того, кто ты есть на самом деле. – Она качает головой. – Раз все так боятся, чем ты можешь стать, и потому все от тебя скрывают, я оставляю эту книгу, чтобы ты сама обо всем узнала. Можешь забрать ее, когда я уеду. Если твой отец увидит…

— Сория! – гремит вдалеке голос отца.

Сория возвращает книгу на полку, выталкивает меня из комнаты и закрывает дверь.

— Следи за лицом, Низзара, – приказывает она и с величественным видом проходит мимо.

Впервые в жизни я ничего не могу поделать со своим лицом, поэтому призываю Метку, чтобы скрыть обуревающие меня чувства, и следую за Сорией.