Книга Хрупкость, страница 2 – Кортни Ли Винн

Я вспоминаю, что это одно из последних изобретений четвертого королевства, рухнувшего под натиском войны. Прищурившись, я смотрю на длинную стену слева от меня, которая уходит к чернильному пустому горизонту, – одну из немногочисленных уцелевших реликвий того времени. Справа от меня, насколько хватает глаз, раскинулись городские огни, огни отцовского королевства и других королевств, которые объединяются посреди континента и обращены к нейтральной территории.

На глазах выступают слезы, и очертания зданий размываются. Я вытираю щеки и гляжу на сверкающий горизонт в поисках своего дома и хоть какой-то капли утешения. Когда я замечаю вдалеке белое сияние, у меня сжимается сердце. Королевство Зо.

Там мой дом. Там, а не здесь, в королевстве Зарр. Не имеет значения, что мой отец родом отсюда. Это не моя родина.

Каждая клеточка моего тела стремится во дворец Зо, жаждет повернуть время вспять.

И в этот момент я чувствую, как эмоции захлестывают меня, все вокруг погружается во тьму, и воздух наполняется вибрацией силы. В панике я бросаюсь обратно в комнату с призраками, едва не столкнувшись со служанкой. Прейси отступает в сторону и отряхивает свою черную форму, а я хватаю в руки книгу. Как и все обитатели этого замка, служанка кажется очень суровой: над ее губой красуется розоватый шрам, а взгляд пронизывает насквозь.

Она продолжает сердито смотреть на меня, и я крепче прижимаю к груди свою любимую книгу «Любовь слепого принца». Это единственная книга, которую мне позволили забрать из Зо, и за все время пути я не расставалась с ней.

— Я не виню тебя за то, что сделал твой отец, девочка, – голос Прейси звучит сурово, но я слышу в нем затаенную грусть. Она переводит взгляд на дверь спальни, а потом снова смотрит на меня. – Тебе не надо меня бояться. Понимаешь?

Я смотрю в ее медово-карие глаза и вижу, что ей удается замаскировать свой страх лучше, чем всем остальным, кто вглядывается в мои угольно-черные глаза.

В комнату без стука входит отец в мундире военачальника пехотинцев. Прейси застывает, и ее взгляд становится еще более сверлящим, чем прежде. Когда отец приближается ко мне, царапая пол тяжелыми башмаками, она выходит из комнаты в шорохе черного платья.

Отец указывает на кровать, покрытую черным шелком и бархатом, на которой разложено намного больше подушек, чем мне нужно:

— Тебе нравится?

Я молчу. Мой ответ ему не понравится, потому что вчера после разговора со мной он вышел из себя. Отец опускается передо мной на колени, и его лицо становится похоже на портрет, олицетворяющий отцовскую любовь. Портрет, который он показывает мне лишь тогда, когда рядом никого нет. Ни единой души и ни единого бокала вина.

Отец протягивает ко мне руку, и я замираю. На его ладони покоится гладкое золотое кольцо.

— Ты избранная наследница королевства Зарр, которая унаследует трон после меня, – произносит он. – Пришло время принять сосуд.

Мой голос звучит чуть слышно, но в нем нет страха, несмотря на охватившую меня панику.

— Но большинство вельмож делают это, когда становятся подростками.

Отец придвигает кольцо-сосуд ко мне.

— Твой разум достаточно зрел, чтобы принять эту силу, как и твоя душа.

Я глотаю ком в горле и сомневаюсь, что кто-нибудь может знать это наверняка, тем более отец. Я видела, как в последние несколько месяцев в нем усиливалась жажда обладать силой сосуда, которая изменяла его… совершенно непостижимым образом.