Книга Хрупкость, страница 168 – Кортни Ли Винн

Он отворачивается.

— Если я не буду поглощать души, то просто исчезну. Я уже сделал свой выбор. – Он открывает дверь в тайное подземелье.

Я замираю у огромной отцовской кровати.

— Я туда не пойду.

— Я знаю, что тебе не хочется спускаться вниз, но это самый быстрый и безопасный способ выйти из замка.

— Тогда иди один. – Я разворачиваюсь.

Дэй возникает прямо передо мной, преграждая дверь. Я упираюсь сердитым взглядом в его широкую грудь, а потом поднимаю голову и смотрю ему в лицо.

— Я никогда не стал бы заставлять тебя это сделать, – говорит он. – Но я не единственный, кто видит твои мысли. Неужели ты действительно хочешь лишиться защиты?

Почему он вечно находит такие разумные доводы? И почему мое тело умоляет, чтобы он снова прижал меня к стене?

Ему хватает дерзости одарить меня огненным взглядом, как будто он тоже не против это сделать.

— Я обязан дать тебе возможность сохранить личное пространство.

На самом деле он обязан подарить мне жаркий и бессмысленный поцелуй, и я хочу, чтобы это произошло у этой чертовой стены.

Дэй снова ухмыляется.

— У этой чертовой стены, да?

К моим щекам приливает кровь, и я пытаюсь пройти мимо, но Дэй снова преграждает мне путь. Видимо, ему очень весело на меня смотреть, потому что тьма в его глазах исчезает, а вместо ухмылки на лице расплывается настоящая улыбка.

Я вздыхаю и оставляю попытки пройти мимо него.

— А ты бы не хотел, чтобы хотя бы один твой поцелуй был осознанным? Прежде чем тебя выдадут за незнакомца или прирежут клинком Зема?

По-видимому, в душе Дэя происходит борьба, потому что он переводит взгляд на мои губы.

— Жаркий бессмысленный поцелуй? Это действительно все, чего ты хочешь? – Я ощущаю на губах его теплое дыхание, чувствую его манящий запах. Он делает шаг ко мне, стирая границу между нами. – Скажи мне это прямо сейчас. Что если я тебя поцелую, это ничего не будет для тебя значить. Скажи, и я это сделаю.

У меня пересыхает в горле, и я с усилием сглатываю слюну. Колени подгибаются, и мне страстно хочется сказать ему то, что он жаждет услышать, но мою душу пронзает боль. Я медленно притягиваю Дэя к себе, пока мои губы едва не касаются его лица.

— Я больше этого не хочу.

Я отпускаю его и начинаю спускаться в безмолвную темноту. Боль не уходит и лишь становится острее. Он предложил поцеловать меня из жалости.

Спустившись к подножию лестницы, я останавливаюсь и справа от себя вижу дверь отцовской комнаты пыток. Я чувствую, как у меня за спиной Дэй обретает свою призрачную форму. Я не двигаюсь с места, и прохладный поток воздуха подталкивает меня в спину.

— Иди дальше.

Перед глазами снова и снова возникает отцовский кнут. Мои мысли возвращаются к каждому удару.

— Низзара, – рычит Дэй, но я не могу пошевелиться.

— Он ведь одержим, да? – спрашивает Дэй после минутного молчания.

У меня перехватывает дыхание, и я киваю.

— Он никогда не умел контролировать свой гнев, – выдавливаю я. – Но он был хорошим отцом… – мой голос срывается, – пока все не изменилось. Не знаю, легче ли мне от того, что на самом деле это не отец причиняет мне боль.

Впервые за долгое время я позволяю себе впустить в душу хорошие воспоминания об отце.

— Он часто читал мне. – По моей щеке катится слеза. – Он ненавидел книги, но пока был командующим пехотинцами у твоего отца, то всегда читал мне любую, даже самую толстую книгу, которую я клала ему на колени. – Я улыбаюсь. – Конечно, не всю сразу, а по одной главе. Он рассказывал мне истории о шести других мирах, о воинах-джакселах из Хошбеша, Песчаных гладиаторах Хешены и легенды о Хранителях, и все это с такими красочными подробностями, как будто он видел все сам. Он умел оживлять эти истории.