Книга Хрупкость, страница 167 – Кортни Ли Винн

Он поджимает губы.

— Только не эти мужчины. И к тому же ты помолвлена.

— У нас с ним ничего не было. – Я добираюсь до дна коробки и наконец нахожу то, что искала. Красная кожа и никакой бахромы.

— А если бы ты пообещала ему свою руку? – тихо спрашивает Дэй.

— Тогда я была бы верна только ему, но этого не произошло. – Я разглядываю гладкий кожаный костюм и прогоняю Дэя из гардеробной. – Этот мне подойдет.

Когда я несколько минут спустя выхожу из комнаты, Дэй лежит на моей кровати, подложив руки под голову. Увидев меня, он вскакивает и замирает.

— Надень пеньюар.

— Зачем? – Я осматриваю свой костюм. Красные кожаные чешуйки с острыми шипами плотно облегают мой торс.

Пальцы Дэя впиваются в мое черное одеяло.

— Боюсь потерять рассудок.

Полчаса спустя мы с Дэем идем мимо лежащих без сознания стражников. За ужином он успел подлить им сонное зелье. Надеюсь, на этот раз на бутылке был наклеен правильный ярлычок.

Мы приближаемся к Королевскому залу, и я плотнее запахиваю плащ, прикрыв свой алый наряд.

— Куда мы идем?

Дух Дэя плывет рядом со мной, и я могу поклясться, что его рука касается моей талии.

— Кроме визита к твоему любимому портрету?

Прежде чем я успеваю придумать какой-нибудь колкий ответ, в зале раздаются шаги – кто-то направляется прямо к нам.

Ко мне торопливо приближается служанка отца Харен.

— Где Прейси? То есть я хотела спросить, – она поспешно делает реверанс, – вы не видели свою служанку, госпожа?

— Нет. Я отпустила ее на ночь, – отвечаю я, начиная испытывать легкое беспокойство.

— Скажи ей, что она в бельевой, – шепчет Дэй.

— Думаю, она в бельевой.

Харен кивает и торопится дальше, приподнимая подол юбки.

Я хочу спросить, видел ли Дэй ее воспоминания, но мои губы сковывает лед, потому что мы проходим мимо отцовских покоев и я вспоминаю об ужасах его подземелья.

Дэй превращается в лед, и меня впервые за все время окатывает волна страха.

Он похож на смерть.

— Думай о чем-нибудь другом, – рычит он.

Я пытаюсь ухватиться за любое другое воспоминание, но в голову лезут одни плохие мысли. Кнуты, кинжалы, удары по лицу, одиночество, тьма…

Даген возникает прямо передо мной, вталкивает меня в комнату, толкает к стене и обхватывает мое лицо ладонями. Его глаза больше не карие, а черные. Но не как у меня, а полностью, абсолютно черные.

— Низзара, – шепчет он. – Счастливые воспоминания.

Я ничего не могу с собой поделать. Когда лицо и губы Дэя так близко, в моей голове проносятся воспоминания о четырнадцатилетней девочке, целующей его портрет в Королевском зале.

Тьма в его глазах светлеет. Плотно сжатые губы расслабляются.

Внезапно я отчетливо осознаю, что его каменное тело прижимает меня к стене, руки нежно касаются моих щек, а губы…

Я чуть заметно наклоняю голову.

Дэй застывает и отодвигается от меня.

— Мне нравится тебя дразнить, – хрипло произносит он, – но нам не следует заходить так далеко.

Я сглатываю ком в горле.

— Это из-за моего отца?

Он стискивает зубы, но через мгновение его лицо снова становится спокойным.

— Из-за меня.

Я отодвигаюсь от стены.

— Мне все равно, что ты дух…

— Я убийца. И я мертв. Я чудовище, Низзара.

Я вздрагиваю.

Дэй сжимает кулаки.

— Не отдавай мне ни одной части себя. Поняла?

У меня начинает щипать глаза.

— Однажды кто-то сказал мне, что мы сами делаем выбор, стать чудовищем или нет.