Книга Хрупкость, страница 135 – Кортни Ли Винн

Я распрямляю плечи.

— Я иду в библиотеку.

Стражники замирают у меня за спиной.

— Уведите ее, – приказывает отец. Стражники медлят, и у меня сжимается сердце. Мне всегда больше нравились ночные стражники, но в этот момент их серебряные сосуды начинают действовать, и они поворачивают назад.

— Нет, – не сдаюсь я.

— Повернись, – скрипит зубами отец, и я могу поклясться, что в его глазах мечутся тени, – и беги.

Я отмахиваюсь от стражников.

— Нет.

Кажется, мой отказ лишает отца последних остатков самообладания, и его лицо становится странно спокойным.

— Очень хорошо. – Губы отца кривятся в неестественной улыбке. – Стражники! – рявкает он и наклоняет голову, впиваясь в меня прищуренными глазами, как будто что-то во мне удивляет зло, которое таится у него внутри. – Отведите ее в мои покои для наказания.

После этого отец отворачивается и бросает:

— Силой.

— Будь сильной, Низзара, – шепчет Лиха и исчезает.

У меня сжимается горло. Она снова меня покинула.

Стражники тащат меня через Королевский зал, и я чувствую, как Дэй касается моего щита.

— Тебе необязательно идти одной, – говорит он.

Я зажмуриваюсь.

— Обязательно, – шепчу я, чтобы стражники не услышали нас или подумали, что я читаю молитву.

— Лиха бросает тебя всякий раз, когда ты страдаешь, когда она больше всего тебе нужна. Разве это дружба? – рычит он.

Я открываю глаза. Очертания призрака стали текучими, и меня, словно одеялом, окутывает холод. Одержимые заклинатели обладают силой, которая намного превосходит силу обычного человека. Может ли отец причинить вред Дэю?

— Я не предам ее. – Я не позволю отцу навредить твоей душе.

Мой ответ ошеломляет его.

Мы подходим к дверям отцовских покоев, и Дэй надтреснутым голосом произносит:

— Я не могу пойти с тобой, если ты меня не впустишь…

— Знаю.

Не говоря ни слова, он уносится прочь в вихре ледяной тьмы, а я спускаюсь в тайное подземелье под отцовскими покоями.

Я бы отдал все на свете, чтобы моя призрачная рука могла пробить твердую черную стену насквозь, вместо того чтобы оставить вмятину, но вокруг меня полно стражников.

Я видел воспоминания Низзары в ванной, чувствовал ее одиночество и страх, когда Маззар наказывал ее, как ребенка.

Я не покину ее, хотя она не знает, что я рядом и жду ее за дверью комнаты Маззара.

Но самое ужасное состоит в том, что я не в силах ее винить.

Она отказывается от помощи из-за своей верности Лихе и ради моей безопасности.

Правда опаляет меня, словно стакан огненного виски, горячего и ошеломляющего.

Низзара умеет быть верной. И не только когда это легко, или удобно, или когда Лиха рядом. Она хранит верность всегда, страстно и беззаветно.

И еще она очень добра.

Внутри меня вспыхивает пламя: оно шипит, трещит и обжигает. Как в тот момент, когда после поединка судьи унесли с ринга ее бесчувственное тело.

Я мысленно возвращаюсь к этому поединку. Низзара с такой силой ударила солдата головой, что он тоже лишился чувств.

Моя душа сжимается от благоговения и холода. Злой решимости Низзары не хватит на то, чтобы выжить в Королевском поединке, если она не научится владеть мечом и не перестанет ограничиваться лишь силой своего сосуда.

И мне не все равно.

Стражник выходит из комнаты Маззара и торопится по коридору, оглядываясь по сторонам, словно кого-то ищет. Он исчезает за углом, и через пять минут в конце коридора появляется Соррен.