Книга Хрупкость, страница 110 – Кортни Ли Винн

— Ваше Высочество. – Она приседает, испытывая очередной приступ тошноты.

Низзара улыбается.

— У владельца лавки кое-что есть для вас.

Воспоминание исчезает, и у меня слабеют колени.

— Ты та самая женщина около лавки, – шепчу я. Из воспоминаний Низзары…

Хелина переводит взгляд на дверь, за которой исчез Джаспер, и отвечает:

— Я не знакома с ней лично, но я не верю, что она настолько жестока, если способна дать двести золотых ренов бездомной беременной женщине.

Мне становится тяжело дышать.

— Думаешь, быть жнецом смерти легко? Думаешь, я могу выбирать, какие души разрывать на части? Знаешь ли ты, какова истинная цена захвата власти? – Маззару это известно. Но ему безразлично, что придется платить.

Лед ползет по полу, и тени нашептывают мне, чтобы я забрал душу Хелины.

Она отшатывается от меня.

— Это королевство стоит больше, чем жизнь одного человека, – продолжаю я, сжимая ледяные руки в кулаки. У моих слов привкус пепла.

Хелина поджимает ярко-красные губы.

— Неужели? – Она поднимается с табурета. – Так ты собираешься править?

Дверь распахивается, и на пороге появляется Джаспер в сопровождении одиннадцати мужчин в красных костюмах. Они гуськом проходят в комнату, держа руки за спиной, как будто уже делали это много раз. Их костюмы безупречно выглажены, волосы уложены, а на лице не видно ни единой царапины и пореза.

— Снимите маски, – приказываю я, подражая голосу и позе Реда из их воспоминаний. – И объясните, почему вы позволили солдатам разгромить мое заведение.

Охранники застывают и медленно снимают маски. Заглянув в их воспоминания, я вижу, как обращался с ними Ред.

Я приближаюсь к громиле, обладающему самой гнусной душой и самыми отвратительными воспоминаниями. Я хватаю его за полу пиджака и швыряю на пол, стараясь сдерживать свою силу. В его воспоминаниях всплывает имя – Гаррет. Все они представляют собой картины насилия над женщинами внутри заведения, а также над совсем юными девушками за его пределами.

Тени внутри меня шипят от радости: они изголодались и требуют еды. Неважно, как часто я их кормлю. Они никогда не насыщаются. Как же легко будет просунуть руку в грудную клетку Гаррета и вырвать его душу. Моя рука невольно поднимается.

— Уничтожь его, – шипят тени. – Заставь его кричать.

— Это были королевские пехотинцы, господин, – отвечает Джаспер, как будто чувствуя, что я готов вот-вот сорваться.

— Это не оправдание, – выдавливаю я. Моя рука приближается к груди Гаррета. Я должен остановиться. Я умоляю свою руку прекратить двигаться, и тут в черной душе Гаррета проскальзывает отблеск чего-то желтого, похожего… на золото.

Как душа Низзары.

Как ее воспоминания.

Я с трудом перевожу дух, и тени заползают обратно. Вместо того чтобы вонзить руку в грудь Гаррету, я встаю и острым концом трости надавливаю ему на живот, не давая сдвинуться с места и прилагая больше усилий, чем следовало бы.

Он ударяется головой о красный мраморный пол и воет от боли.

— Что скажешь, Гаррет? Почему ты позволил чужим проникнуть на мою территорию и забрать то, что принадлежит мне?

Краем глаза я замечаю, что Джаспер одобрительно кивает, а Хелина вздрагивает.

Гаррет что-то бессвязно бормочет, придавленный моей тростью, и я сильнее нажимаю на набалдашник.

— У них были сосуды. Они действовали по приказу короля.