Книга Я – «гадкий утёнок» королевской семьи, страница 63 – Александра Звездочёт

— Я тоже буду рада видеть Вас снова, спасибо за все, — мягко улыбнулась я и тут же пожалела об этом, взглянув на Ракхтара: выражение его лица было совершенно равнодушным, но в глазах читалось такое возмущение, словно я только что оскорбила его лично, причем оскорбила самым ужасным образом.

Честно говоря, это начинало немного раздражать. Что вообще происходит с этим человеком? Я думала, что Равендис — самый странный из всех, кого я когда-либо встречала, но, как оказалось, он был не единственным.

Когда целитель покинул комнату и в помещении воцарилась тишина, глава Арахнидов обратил на меня пристальный взгляд ярко-красных глаз, которые так и не приняли свой привычный белый цвет.

Я догадывалась, что раз так, то мужчина по-прежнему очень зол. Вопрос лишь в том, почему, и как это вообще относится ко мне. Неужели он думает, что я рассказала тому Лазурекрылому нечто такое, что ни в коем случае не должно просочиться за пределы Кромкредора?

— Можно спросить? — решилась я, набравшись смелости.

— Можно, — ответил он почти без эмоций.

— Почему ты злишься?

Мужчина долго и пристально смотрел на меня. Так долго, что мне стало неуютно, и я заерзала.

— Я не злюсь.

— Тогда… тогда почему зрачки твоих глаз по-прежнему алые?

Он прикрыл веки ладонью и на мгновение замер. Затем, убрав руку, снова взглянул на меня.

Две кроваво-красные луны все еще горели в черных, как смоль, белках его глаз, а трещины на лице Ракхтара, казалось, стали лишь темнее и шире. Только сейчас я заметила, что они расползались и на его шее, и даже на кистях рук. Причем сами пальцы, примерно до середины, имели плотный черный цвет, как и когти, и лишь потом плавно переходили в обычный светло-серый оттенок его кожи.

Я тревожно сглотнула и уставилась в пол.

— Ты боишься меня? — неожиданно задал он вопрос, который я меньше всего ожидала услышать.

Что я должна ему сказать? Правду? Но если я это сделаю, он будет издеваться надо мной еще больше, чем раньше, не так ли? Разве не забавляет его, когда человек, находящийся в его власти, дрожит как осиновый лист при одном только его виде?

Но если я солгу, он может подумать, что его присутствие не причиняет мне никакого дискомфорта, — а это не так, — и начнет приходить и проверять мое состояние каждый день. Так что же мне делать?

— Я… — Мой рот открылся, чтобы произнести фразу, выстроенную в голове, но как только я начала ее озвучивать, она исчезла, как будто ее и не было.

И в итоге все, что мне удалось сделать, это опустить взгляд и тяжело выдохнуть. Нет, я не боюсь его, или скорее… боюсь, но не настолько, чтобы от страха задохнуться и упасть в обморок.

Я боюсь его, как врага, у которого неизвестно что может быть на уме.

— Ясно, можешь не отвечать, — сказал он так сухо и спокойно, что я даже немного растерялась, услышав его слова.

Почувствовав облегчение от того, что мне больше не придется напрягать разум в попытках выдавить из себя хоть что-то, тревога постепенно покидала мое сердце. Ровно до тех пор, пока не пришло осознание одной простой вещи: если я сейчас же не приведу свои мысли в порядок и не донесу до него, что я не враг ни ему, ни другим Арахнидам, моя дальнейшая безопасность здесь может оказаться под вопросом.