Книга Я – «гадкий утёнок» королевской семьи, страница 47 – Александра Звездочёт

Младший брат Ракхтара стоял на пороге, опершись плечом о дверной косяк. Скрещенные руки лежали на груди, указательный палец постукивал по ткани темного плаща.

— Я помешал чему-то очень важному? — спросил Арахнид, насмешливо прищурив глаза.

— Когда ты вернулся? — проигнорировал мужчина.

— Всего несколько минут назад, и счел необходимым сразу же прийти к тебе. Тайтус меня пропустил. Есть новости, касающиеся Арвандила, и если ты уже закончил…

Ревайр вытянул шею и с ироничной ухмылкой заглянул старшему брату за спину. Ракхтар почувствовал, как на левом виске выступила пульсирующая жилка, и раздражение начало подниматься откуда-то из груди.

— Сиренекрылая едва не погибла в темнице. Мне пришлось взять на себя ответственность и позвать целителя, — как можно спокойнее пояснил он.

— И вместо того чтобы поручить какому-нибудь слуге перенести ее в комнату, ты решил лично подхватить девчонку на руки и, как заботливая мамаша, уложить в постель?

— Я не обязан перед тобой отчитываться, — отрезал мужчина, давая понять, что не желает больше говорить на эту тему. — Слуги, все до единого, заняты подготовкой к Осеннему балу. Гости скоро прибудут.

— Гости, верно! А я и забыл, — театрально улыбнулся Ревайр. — Уверен, что Осенний бал в этом году станет самым потрясающим за всю историю.

Братья скрестили взгляды, младший ухмыльнулся еще шире, до самых ушей.

— Ты сказал, что у тебя есть новости, — напомнил Ракхтар.

— Ах да, новости!

И, развернувшись на пятках, Арахнид громко хлопнул в ладоши, как радостный ребенок.

— Буду дожидаться тебя в твоем кабинете.

Ракхтар сделал несколько шагов к двери, потом остановился и оглянулся через плечо: принцесса по-прежнему безмятежно улыбалась. Казалось, что она в одно мгновение волшебным образом излечилась от всех своих болезней и скоро проснется, открыв большие сиреневые глаза.

Наконец дверь мягко захлопнулась, оставив ее одну.

— Исилия…

Темнота, окружавшая меня еще несколько минут назад, медленно рассеивалась, уступая место непонятному желтоватому свету. Мне по-прежнему было холодно, голова болела и гудела внутри, но, к своему удивлению, я почувствовала, что могу двигать конечностями.

Казалось, что мой организм все еще борется с инфекцией и, конечно, не собирается ей поддаваться. Я очень рада этому, хоть сейчас и не могу никак выразить свою радость.

— Исилия…

Кто-то звал меня, чей-то смутно знакомый голос. Неразборчивый, приглушенный, как будто я тонула, медленно погружаясь на дно.

— Исилия…Исилия! Прошу тебя, очнись!

Все мое тело свело судорогой, я вздрогнула и открыла глаза, шумно вдыхая воздух. В горле пересохло, и каждый вдох через рот был похож на глотание рассыпчатого песка, причиняющего боль своими мельчайшими песчинками.

Я зашлась в хриплом кашле, не в силах остановиться. Кто-то бросился ко мне, поднимая мою голову и снова опуская: дышать стало гораздо легче. За моей спиной, должно быть, лежало несколько подушек, теперь уже в вертикальном положении.

Но постойте… подушки? Откуда в темнице подушки?

Зажмурившись и поморгав, я стала осматривать окружающее пространство: нет, это не подземелье, а небольшая, но светлая и уютная комната, хотя и плохо освещенная. В воздухе витал приятный, аппетитный запах, и я почувствовала, как во рту начала скапливаться слюна. Непроизвольно сглотнула — больно, очень больно, будто пытаешься проглотить какой-то большой и шероховатый комок.