Книга Я – «гадкий утёнок» королевской семьи, страница 31 – Александра Звездочёт

— Г-господин?.. — Его ладони вспотели, пальцы судорожно шарили по белоснежной бумаге.

— Старик так непринужденно говорит о власти и достоинстве, когда одна из его дочерей сейчас гниет во вражеской темнице. И он еще смеет сравнивать себя со мной? Не-ет, нет-нет-не-ет… — Белоснежные радужки Арахнида сверкнули, меняя свой цвет на насыщенный алый. — Будь я отцом, переломал бы ребра каждому, кто посмел бы прикоснуться к моему драгоценному ребенку, в чьих жилах течет темная кровь рода Кайхкаррен.

Заметив ошеломленный вид подчиненного, Ракхтар прикрыл глаза, возвращая им прежний цвет. Паучьи лапы медленно сложились с протяжным, рвущимся звуком и исчезли, растворившись в глубине черного камзола.

— Можешь идти.

— Эм… — Юноша неловко потоптался на месте. — Есть еще кое-что, что Вам следовало бы знать, Ваша Светлость…

— Что еще?

— Это… касается пленниц, которых Вы и Ваш почтенный младший брат бросили в темницу.

Мужчина невольно провел когтистыми пальцами по лицу: раны от острых порезов, нанесенных этими безумными арвандильскими птицами, все еще щипали и саднили.

— Одна из них — та, что принцесса — самым презрительным образом отказалась от приема пищи, — нерешительно признался он.

Ракхтар тихо выдохнул. Он догадывался, что с этой девицей королевских кровей могут возникнуть проблемы. У нее ведь и крыльев не было, в отличие от остальных ее Сиренекрылых сверстниц, но, похоже, даже такая неприятная деталь не умаляла ее гордости.

Это раздражало мужчину. Сама принцесса раздражала его одним лишь своим видом. Раздражала настолько, что по прибытии во дворец он без колебаний бросил ее, спящую, за решетку в сырой темнице, позволив вырвавшейся наружу вспыльчивости взять верх над разумом.

Сама девчонка не представляла для него никакой опасности: судя по ее растерянному поведению, она не владела холодным оружием и даже была не в состоянии просто постоять за себя. Единственное, что он на мгновение, но все же смог оценить по достоинству, — так это ее мужество, когда она, не задумываясь, закрыла спиной свою младшую сестру.

— Скажи ей, что ее будут кормить так же, как и остальных заключенных. Среди них нет «особенных». — Немного подумав, Ракхтар все же добавил: — Как только я разберусь с накопившимися делами, переселю пленниц в гостевые покои. А пока пусть Сиренекрылая поразмыслит над своим врожденным высокомерием.

— Будет сделано, господин.

Когда дверь с обратной стороны захлопнулась, Арахнид позволил себе немного расслабиться, откинувшись в кресле. За окном на черном бархате неба стояла луна — холодная и неподвижная. Словно выкованная из фарфора, она, казалось, застыла на одном месте, как и вся ночь в целом.

Здесь, в Лунных Землях, утро никогда не наступало, и солнечный свет всегда отсутствовал — такова была особенность этого места, находившегося с обратной стороны Солнечных Земель.

Именно здесь когда-то и поселились его предки из рода Кайхкаррен и все беженцы-Арахниды, вынужденные покинуть прекрасные леса Арвандила, чтобы не погибнуть от острых мечей Сиренекрылых.

А ведь давным-давно все они мирно сосуществовали вместе, изучали народные особенности и традиции друг друга, — которые, кстати говоря, не сильно отличались, — вместе отмечали все праздники, обменивались подарками. Король Арахнидов, одетый в длинный черный плащ с серебряными узорами, стоял плечом к плечу с королем Сиренекрылых, облаченным в белую мантию с золотым орнаментом.