Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 477 – Тахира Мафи

У Кенджи от удивления и испуга глаза, кажется, сдвигаются в одну точку. Он молчит, сраженный моим ответом. Потом медленно выдыхает:

— Ты это серьезно?

Я киваю.

— Правда? Серьезно-серьезно?

— Ну да. Я чувствую себя… так легко. Как будто я могла бы… Ну, даже не знаю. – Я замолкаю. – Как будто то, что я чувствую, происходит со мной впервые в жизни. Но все будет в порядке. Я окрепну.

— Но то, что ты мне сейчас говоришь, похоже, относится только к тебе. При чем тут Уорнер?

— Это верно, – соглашаюсь я. – Но иногда люди могут как бы тянуть нас вниз. Я понимаю, что Адам этого не хотел, но он именно тащил меня куда-то вниз. Мы были с ним грустной парой.

— Вот оно как… – задумывается Кенджи.

— Когда я была с Адамом, возникали постоянные препятствия – какие-то сложности плюс обязательно чья-то боль, – объясняю я. – И Адам при этом всегда оставался таким серьезным. Он был всегда напряжен, и это меня тоже изводило. Мы без конца то прятались, то скрывались, то находились в бегах. У нас почти и не было таких моментов, чтобы нам никто не мешал, когда мы находились с ним вдвоем. Как будто сама Вселенная пыталась подсказать мне, что я слишком уж стараюсь сделать все так, чтобы наши отношения сложились.

— Ну, Кент совсем не плохой парень, – хмурится Кенджи. – Ты немного несправедлива к нему. Конечно, в последнее время он ведет себя как последний кретин, а вообще-то он ничего. Ты сама это знаешь. Просто сейчас для него наступили очень уж плохие времена.

— Понимаю, – вздыхаю я, начиная грустить. – Но наш мир продолжает разваливаться на части. Даже если мы выиграем войну, все еще вокруг будет продолжать ухудшаться, и только потом дела пойдут на лад. – Я замолкаю и начинаю разглядывать свои ладони. – Я считаю, что люди становятся настоящими именно тогда, когда у них наступают сложные времена. Я сама через это проходила. У меня есть яркий пример – я, мои родители и окружавшее меня общество. Ну, конечно, Адам – совсем неплохой парень. Но просто из того, что он хороший малый, еще вовсе не следует, что он был создан именно для меня.

Я отрываю взгляд от своих рук.

— Теперь я другая. Я больше не подхожу ему, а он – мне.

— Но он до сих пор любит тебя.

— Нет. Не любит.

— Это жестокое обвинение.

— Это не обвинение, – говорю я. – Когда-нибудь Адам и сам поймет, что чувства, которые он испытывал ко мне, это всего лишь какая-то безумная форма отчаяния. Мы просто нуждались в поддержке другого человека, а наше прошлое заставило нас подумать о том, что мы будем совместимы и в дальнейшем. Но этого оказалось недостаточно. Потому что если бы это было не так, я не смогла бы так просто уйти от него. – Я опускаю взляд и уже тише добавляю: – Уорнер не соблазнял меня, Кенджи. Он не выкрадывал меня и никуда не прятал. Я просто… достигла того момента, когда для меня все вокруг резко изменилось. Все, что я знала об Уорнере, оказалось неправдой. Все, что я думала сама о себе, тоже оказалось ложным. И при этом я понимала, что меняюсь, – продолжаю я. – Я хотела двигаться вперед. Хотела злиться и пронзительно кричать впервые в жизни, но не могла. Я хотела, чтобы люди перестали меня бояться, поэтому я пыталась запереться и исчезнуть, надеясь, что так всем остальным будет комфортнее. При этом я ненавидела себя за то, что была настолько пассивной всю свою жизнь. Теперь я понимаю, насколько все могло было быть по-другому, если бы поверила в себя, когда это было так необходимо. Но мне больше не хотелось туда возвращаться. И я не вернусь. Ни за что.