Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 272 – Тахира Мафи

— Я волнуюсь за тебя, – говорю я.

И тут же его глаза меняются, они становятся другими, отстраненными. Он издает вымученный смешок и говорит:

— Ты волнуешься за меня. – Потом тяжело вздыхает. Проводит ладонью по своим волосам.

— Я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке…

Он мотает головой, будто не верит мне.

— Ты что же, насмехаешься надо мной? – спрашивает он.

— Что?

Он тихонько стучит кулаком по своим губам. Смотрит куда-то наверх. Он выглядит так, будто не знает, что сказать, но потом начинает говорить. Голос у него напряженный, обиженный и немного смущенный.

— Ты порвала со мной отношения. Ты сдалась. Ты предала наше общее будущее. Ты практически забралась ко мне в душу и вырвала у меня сердце, и вот теперь ты спрашиваешь меня, все ли у меня в порядке? И как, черт возьми, я должен ответить тебе, Джульетта? Что это вообще за вопрос?

Меня начинает покачивать.

— Я не хотела… – Я шумно сглатываю. – Я г-говорила о т-твоем папе… я подумала, что, может быть… о Боже! Прости… т-ты прав, я такая дура… мне не стоило приходить, мне не н-надо было…

— Джульетта, – в отчаянии произносит он, обхватывая меня за талию, как только я начинаю отступать. Глаза его закрыты. – Пожалуйста, скажи мне, что я должен, по-твоему, делать, как вести себя? Как я должен себя чувствовать? С нами происходит одно несчастье за другим, и я стараюсь держаться. Бог свидетель, я сильно стараюсь, но мне, черт побери, очень сложно это удается, и я очень скучаю… – Тут у него срывается голос. – Я скучаю по тебе, – говорит он так, словно эти слова, как ножи, пронзают его тело. – Я так скучаю по тебе, что меня это просто убивает.

Я держусь кончиками пальцев за его рубашку.

Мое сердце громко стучит в тишине, выдавая все мои секреты.

Я вижу, как трудно ему смотреть мне в глаза, как сложно говорить, и вдруг он шепчет:

— Ты все еще любишь меня?

И каждый мускул моего тела напрягается, чтобы только не броситься на него, не начать целовать и обнимать его.

— Адам… конечно, я все еще люблю тебя…

— Понимаешь, – говорит он, и теперь его голос переполняют эмоции, – у меня раньше ничего подобного не было. Я с трудом вспоминаю маму, а кроме нее были только я сам, Джеймс и этот кусок дерьма, который зовется отцом. Джеймс всегда любил меня, но по-своему. А ты… а с тобой… – Он замолкает. Смотрит теперь куда-то вниз. – Как теперь мне вернуться назад? – очень тихо спрашивает он. – Как я смогу забыть, что это такое – быть с тобой? Быть любимым тобой?

Я даже не сознаю того, что плачу, пока мои собственные слезы не попадают мне в рот, и я начинаю ощущать их вкус.

— Ты говоришь, что ты любишь меня, – продолжает он, – а я знаю, что люблю тебя. – Он поднимает на меня взгляд. – Тогда какого черта мы не можем быть вместе?

И я не знаю, как сказать ему что-то, кроме «прости, мне жаль, мне очень жаль, ты даже не знаешь, как жаль…».

— Почему мы не можем просто попробовать это? – Он хватает меня за плечи, его слова становятся резкими, не терпящими отлагательств, наши лица теперь находятся в опасной близости. – Я хочу взять все то, что смогу получить. Клянусь, я только хочу знать, что ты будешь моей…

— Нет, мы не можем, – говорю я и тру лицо, чтобы остановить эти унизительные слезы. – Этого не будет достаточно, Адам, и ты сам это прекрасно понимаешь. Однажды мы забудемся или решим рискнуть. Однажды мы решим, что все пройдет, а это не пройдет. И все плохо закончится.