Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 264 – Тахира Мафи

И только так.

Я должна войти в эту комнату без оружия, поскольку мои пистолеты уже спрятаны на специальном складе. И поскольку мое прикосновение к человеку является смертельным, зачем мне вообще нужен пистолет? Никто в здравом уме не рискнет дотронуться до меня. Никто, кроме Уорнера, который когда-то, ополоумев, решил схватить меня, когда я пыталась сбежать от него через окно. Вот тут-то совершенно случайно и выяснилось, что он, как ни странно, может совершенно спокойно касаться меня без риска причинить себе вред.

Но я об этом не стала рассказывать ни единой живой душе.

Я даже иногда думала, что, возможно, все это мне вообще просто показалось. Ровно до тех пор, пока Уорнер не поцеловал меня и не рассказал о своей любви. После этого я уже не могла притворяться, будто ничего не происходит. Но с тех пор прошло четыре недели, и теперь я не знала, как мне снова поднять этот вопрос. Я подумала, может быть, все сложится так, что мне и не нужно будет его поднимать. Мне очень, очень не хотелось вообще когда-либо возвращаться к этой теме.

И как теперь я должна рассказать – и кому? – Адаму – о том, что единственный человек, которого он ненавидит в этом мире, не считая отца, разумеется, так вот именно он как раз и может без вреда для себя дотрагиваться до меня?! Более того, я должна была поведать ему и о том, что Уорнер уже касался меня, его рукам знакомы изгибы моего тела, а его губы касались моих и знают их вкус. И при этом даже не важно, что сама я не очень-то этого и хотела. Нет, я не в силах рассказать ему все это.

Не теперь. Не после всего того, что уже произошло.

Вот почему все это остается на моей совести. И я сама должна решить данную проблему.

Я собираюсь с духом и делаю шаг вперед.

Рядом с дверью Уорнера стоят двое мужчин, которых я раньше никогда не видела. Это, конечно, не так важно, но придает мне сил, и я немного успокаиваюсь. Я киваю им в знак приветствия, а они так горячо здороваются со мной, что мне начинает казаться, будто они явно перепутали меня с кем-то другим.

— Огромное вам спасибо за то, что вы пришли, – говорит мне один из охранников, лохматый мужчина с длинными белесыми волосами, которые постоянно лезут ему в глаза. – Он, как только проснулся, начал бесноваться. Швыряет все по комнате, пытается даже стены разрушить. И еще грозится нас всех убить. Говорит, что только с вами будет разговаривать. Ему сказали, что вы уже идете сюда, только поэтому он и успокоился.

— Пришлось убрать из комнаты всю мебель, – добавляет второй охранник, широко раскрыв карие глаза. – Он буквально все мог переломать. И ничего есть не желает.

Антоним к слову «отлично».

Антоним к слову «отлично».

Антоним к слову «отлично».

Я изображаю на лице слабое подобие улыбки и обещаю им, что сделаю все возможное и постараюсь как могу успокоить его. Они кивают, готовые поверить в меня и в то, что я якобы готова совершить, и отпирают дверь.

— Как только вы закончите, просто постучите, – предупреждают они, – или позовите нас, если что, и мы сразу откроем вам.

Я киваю, что означает «да, конечно», стараясь отогнать от себя волнение, которое, надо признаться, сейчас я испытываю куда сильнее, чем тогда, когда шла на встречу с его отцом. Находиться один на один в комнате с Уорнером, остаться там с ним и не знать, что он может сделать… Я смущена, потому что я уже не знаю, кто он такой и что собой представляет.