Книга Метла, хвост и один капитан корабля, страница 20 – Мария Сухова

Первые гости появились ровно в шесть. Брат Влада Артём — широкоплечий, с вечной полуулыбкой дельца — влетел с порога, ведя под руку Анжелу. Его невеста сегодня была в серебристом платье, струящемся, как морская пена, и при каждом шаге казалось, будто подол оставляет влажные блики на паркете.

Следом скользнули три её подруги-русалки: они выбрали длинные шёлковые наряды цвета аквамарин, бирюзы и ультрамарина. Войдя в зал, они синхронно вдохнули — Вера настроила вентиляцию так, чтобы воздух содержал мельчайшие частицы соли и йода, незаметные для людей, но живительные для их лёгких. Девушки переглянулись, их глаза расширились от восторга: здесь пахло домом.

Дарина появилась как тень — бесшумно и величественно. В чёрном платье с глубоким вырезом, с ниткой крупного жемчуга на шее, она опиралась на руку мистера Крабова.

Сыщик был в строгом костюме, но его взгляд метался по углам, цепляясь за каждую тень и отсвет. Он несколько раз провёл пальцами по косяку, проверяя, не скрывается ли за обоями проводка. Дарина легонько сжала его локоть: «Олег, не позорься. Здесь магия — это декор». Крабов хмыкнул, но расслабился только когда официант поднёс ему бокал виски — настоящего, без примесей.

Влад встретил гостей у входа. Сегодня он был в белоснежной рубашке с расстёгнутым воротом — нарушил строгий дресс-код, но Вера разрешила. Он пожимал руки, обнимал знакомых, улыбался, но его взгляд то и дело уходил в полумрак VIP-зоны. Там, за тонированным стеклом, в мягком бирюзовом свете мерцал бассейн — ровно такой глубины, чтобы русалы могли вытянуть хвосты, но при этом сидеть за низкими столиками, словно в обычном ресторане.

Влад с восхищением разглядывал детали, которые обычный человек счёл бы просто дорогим дизайном: особые фильтры, удаляющие хлор и насыщающие воду микроэлементами; подводные крепления для стульев, чтобы хвост не скользил; подсветку, реагирующую на движение; и даже живые водоросли вдоль стен — настоящие, привезённые с Чёрного моря. Он знал, как трудно было достать разрешения на такую систему, но Вера провернула всё за две недели.

Оркестр занял своё место в нише за баром. Пианист — худой седой мужчина с длинными пальцами — и скрипачка с рыжими кудрями играли так, словно репетировали этот вечер всю жизнь. Их музыка лилась не из нот, а из самого воздуха: мелодии то сплетались в упругую вязь, то разбегались, оставляя после себя чувство лёгкого головокружения. В какой-то момент пианист поймал взгляд Веры и взял аккорд, от которого бокалы на дальнем столике зазвенели тонким стеклянным колокольчиком — гости ахнули и зааплодировали, решив, что это звуковой эффект.

Сама Вера появилась в зале только через час. Она вышла из служебной двери — в чёрном шёлковом платье до пола, с высокой причёской, открывающей тонкую шею. В ушах — серьги-паутинки, на запястье — браслет с тёмным опалом. Она двигалась так плавно, что казалось, будто пол под её ногами чуть пружинит.

Улыбаясь гостям, она успевала заметить каждую мелочь: где остыл чайник, где официант замешкался с вином, где у русалки-подруги начали подсыхать волосы (она тотчас шевельнула пальцами, повышая влажность в той зоне). Её глаза светились не просто радостью — в них горело тихое торжество творца, чья мечта обретала плоть.