Книга Метла, хвост и один капитан корабля, страница 18 – Мария Сухова

Едва цветок лёг на бархат, коробочка тихо щёлкнула, будто сама признала, что сокровище наконец на своём месте. А свет, что исходил от Лилии, не погас — он просто стал тише, уютнее, будто спрятался внутри, чтобы сберечь силы для главного.

С коробочкой в руке Джек постоял ещё минуту, вслушиваясь в шёпот ветра и тихий перестук капель, падающих с листьев. Остров будто прощался с ним, кивал: «Ты прошёл испытание. Иди дальше. Твоя дорога ещё не кончилась».

Когда капитан вернулся к бухте, команда уже ждала его на палубе. Никто не спросил, что он делал там, на поляне, и что прячет в коробочке. Только штурман чуть приподнял бровь, будто хотел что-то сказать, но потом лишь спокойно кивнул:

— Якорь поднят, паруса готовы. Куда держим курс, капитан?

Джек на мгновение задержал взгляд на горизонте, где небо обнималось с морем, и улыбнулся своей привычной, чуть озорной улыбкой:

— В Волносвет

* * *

Дни тянулись мучительно медленно, похожие друг на друга как песчинки на дне океана. Внешне в их жизни ничего не изменилось. Они всё так же мило завтракали на залитой солнцем кухне. Вера, свежая и загадочная, обсуждала с ним погоду или другие незначительные новости, а Влад послушно кивал.

Но между ними выросла стена. Невидимая, но прочная. Вера больше ни словом не обмолвилась о «Ведьминой кухне». Её молчание было не напряжённым, а скорее… вдохновенным. Она светилась изнутри, улыбалась своим мыслям и уходила в себя.

Влад уплывал в свои подводные государственные дела, а после обеда возвращался на сушу, в их с Артемом ресторан. Но мыслями он постоянно возвращался к Вере. К её молчанию.

С каждым днём эта её отрешённость начинала его не на шутку напрягать. Он поймал себя на мысли, что ему уже почти всё равно, выиграет она этот спор или проиграет. Он просто хотел вернуть их прежнюю душевную близость. Хотел снова быть центром её вселенной.

А когда он возвращался домой, его ждала новая загадка.

Каждый вечер он находил её в увитой плющом беседке. Вера сидела, поджав под себя ноги, и что-то яростно строчила в своём красном блокноте. Он знал — она пишет книгу. Это знание должно было его успокоить, но почему-то вызывало глухую тоску.

— Привет, писательница, — как можно беззаботнее говорил он, подходя ближе.

Вера вздрагивала и тут же захлопывала блокнот.

— А, это ты. Привет.

— Как продвигается многострадальный роман?

— Продвигается, — она улыбалась ему тепло, но взгляд её всё ещё был там, в вымышленном мире. — Знаешь, персонажи такие своенравные… Сегодня один из них отказался делать то, что я планировала.

Влад садился рядом на скамью.

— Слушай… Может, дашь почитать? Хоть кусочек? Я же не критик, я просто твой муж. Мне интересно.

Вера всегда отвечала одинаково. Мягко, но непреклонно:

— Нет, милый. Не дам. Ты всё прочтешь, когда будет готов черновик. Я не люблю показывать недоделки. Это как показывать дом без крыши.

Она наклонялась и целовала его в щёку.

— Не грусти. Я пишу для тебя. В каком-то смысле.

Но Влад не верил. Он видел, что она пишет для них всех — для своих героев, для будущих читателей, для той Веры, которая останется в этой книге. А он… он был просто зрителем, ожидающим премьеры.

Он вздыхал и начинал грустить. Грустить от того, что ему несколько месяцев придётся делить свою жену с её вымышленным миром. Он смотрел на красный блокнот в её руках и чувствовал себя совершенно бессильным. Он мог управлять целым королевством, но не мог заставить жену показать ему пару страниц.