Книга Я попала в злую свекровь, страница 7 – Екатерина Вострова

Я покосилась на Павла. Судя по его лицу, сынок жену в мыслях уже на костёр отправил. Скор же он на расправу, однако. Надеюсь, это он в меня, то есть, бывшую владелицу тела, а не в папочку.

Я перевела взгляд на Михаила. Тот стоял неподвижно, но глаза всё-таки отвёл. Похоже ему уже не так уютно в собственной уверенности, что главная дрянь в этом доме только я одна. Стыдно стало!

— Какая правдоподобная версия, — пробормотала я себе под нос.

Служанки сразу заткнулись, едва услышав меня. Павел повернулся ко мне, Михаил наконец посмотрел в мою сторону. И тут с кровати сорвалась Марфа.

Лекарь охнул и метнулся к ней, но она уже была на полу, на коленях, прямо передо мной, вцепившись руками в подол моей рубахи.

— Матушка-княгиня! — голос у неё сорвался. — Клянусь чем угодно, клянусь этим ребёнком — я не знала ни про какую отраву! Вы же со мной не разговаривали три дня до того, за то, что я вашу любимую чашку разбила, ну я и хотела помириться, за чаем для вас пошла… — она захлебнулась слезами. — Я бы никогда! Ни вам, ни ребёнку…

Все смотрели на меня, и Павел, и лекарь, и служанки, и даже Михаил. Все ждали моего слова. Я мысленно восхитилась. Надо же, как они удобно устроились! Полчаса назад я была главной злодейкой, а теперь, пожалуйте, матушка-княгиня, рассудите. Логика в этом доме явно живёт своей отдельной жизнью.

И вот тут меня с мерзкой ясностью пронзило: прикажи я сейчас запереть Марфу до самых родов, посадить на хлеб и воду и объявить главной виновницей всех бед, никто мне даже слова поперёк не скажет. Ни Павел, ни, похоже, даже муж.

От этой мысли стало не сладко, а как-то холодно. Потому что одно дело, понимать, что прежняя Ярослава была чудовищем. И совсем другое, вдруг осознать, сколько власти это чудовище имело. Я опустила взгляд на Марфу.

— Подол отпусти, — сказала я наконец. Марфа вздрогнула, но пальцы не разжала.

Я перевела взгляд на Павла.

— А ты что стоишь? Думаешь, мужу к лицу стоять столбом, пока его беременная жена унижается?

Он моргнул, будто не сразу понял, что это сказали ему.

— Подними жену с пола, — произнесла я жёстко. — Немедленно! Или я вправду подумаю, что до мужа и отца ты ещё не дорос. Разве так с женой обращаются?!

Павел дёрнулся, будто его ударили, и метнулся к Марфе.

Я медленно обвела взглядом комнату, остановилась на Михаиле, и чуть приподняла бровь. В этом доме больше женщин не обижают! Запомни, князь.

Позже я так и не смогла объяснить себе, откуда у меня взялась смелость начать командовать. Наверное, это называется наглость или отчаяние, а может просто, когда другого выхода нет, идёшь напролом и надеешься, что все сложится.

Я дождалась, пока Павел усадит Марфу обратно на постель, и только после этого заговорила снова:

— А теперь слушайте все и внимательно! Разбираться, кто, что и кому подмешал, будем потом. Сейчас мне всё равно, кто что видел, кто что подумал и кто уже успел сам досочинить! Марфе нужен покой. Лекарь сказал, что ребёнка удалось сохранить, значит, сейчас надо сделать всё, чтобы так было и дальше.

Я обвела взглядом комнату.

— Так что до моего особого слова никаких допросов, никаких истерик и никаких судилищ у постели больной не будет!

Павел резко поднял голову, будто хотел что-то сказать.

— А ты… — захотелось выругаться на этого великовозрастного ребенка, но я сдержалась, — В следующий раз думай не только о себе! Жена у тебя беременная, едва в себя пришла после ночи на морозе, а ты стоишь с таким лицом, будто это тебя сейчас смертельно оскорбили, а не её едва не угробили!