Книга Откровения Ходячего Недоразумения, страница 8 – Ирина Чеботарь

— Я всё думаю, что бы этакое тебе подарить…

— Ну, я всему буду рада, если, конечно, оно не взорвётся у меня в руках, не будет издавать подозрительные звуки (пуканье, чавканье, плевки), и не забрызгает меня какой-нибудь гадостью.

Три дня.

Три дня.

Три дня.

Я не жила. Я не дышала. Я не ела. Я не спала. Безответная любовь убивала моё тело, и я ничего не могла с этим поделать. Сложно было притворяться бодрой, смотреть в мамины глаза, игнорируя тревогу, поселившуюся в них.

Я так хотела когда-то, чтобы мама хоть чуточку за меня переживала. Но сейчас, когда её волнение относительно моей персоны раскручивалось на полную катушку, я искала способы безобидного обмана.

Наступил вечер накануне дня премьеры. Анастасия Павловна накрыла стол на террасе. Мы сидели под широким зонтом и любовались ленивым прибоем умиротворённого моря. Солнце неспешно уходило к горизонту, напоследок роняя в волны ставший ненужным пурпурный плащ, завтра волны вернут его солнцу, но уже расшитым золотыми нитями.

— Зольди, ты ничего не ешь. — Мама всматривалась в мои черты, а я в это время призывала на своё осунувшееся лицо беззаботную улыбку.

Боже, я разучилась улыбаться. Говорят, что любовь благословение. Для меня она стала пыткой. Я болталась на дыбе судьбы и медленно угасала. Мой палач был далеко от меня, но я знала — нет в мире мастера более изощрённого в искусстве пытки, чем Филиппо Андреас. Что ж, даже смерть, принятая от него, для меня — великий дар. Смерть — вот моё благословение. Потому что я не могла больше жить без него, без моего Филиппо.

— Мама, мне не хватает твоих упрёков. — Выпалила я неожиданно для самой себя и с мольбой продолжила: — Назови меня, пожалуйста, ходячим недоразумением. Хотя бы разочек.

Она вздрогнула.

— Это я во всём виновата. Я была плохой матерью. Изольда, позволь мне исправиться.

— Мама, ты неправильно поняла. Я не упрекаю тебя. Я просто хочу на мгновение вернуться в прошлое. — Я с усилием сдержала слёзы.

Моё прошлое. Там, за дымкой памяти, я испытывала много обид, наслаждалась ими, смаковала их утром и перед сном, за обедом и во время лекций. Как глупо, как приятно…

— Тристан? — Мама растерянно посмотрела на брата.

— Я не знаю. — Тристан испуганно пожал плечами.

— Ей бы за руль не садиться. — Вставила свои пять копеек Анастасия Павловна, она как раз наливала чай в мою чашку. — К психологу бы надо девку сводить. Сейчас это модно.

— Да, к психологу меня. — Я схватилась за идею домработницы, словно утопающий за соломинку.

— Завтра же созвонюсь со знакомым доктором… — растерянно протянула мама. — Правда, он известный оригинал приверженец каких-то нетрадиционных методик, не всегда научных. Однако, его хвалят.

— Небось, эскулап твой ещё тот шарлатан. Ты не модного доктора ищи, а толкового, — Тристан возмущённо смотрел на мать.

— Он и есть самый толковый. Думаешь, я ради какой-то моды смогу навредить собственному ребёнку? — Ответив Тристану, мама повернулась ко мне. — На какое время договариваться?

— На послезавтра, — предложил Тристан, перебив меня, уж было открывшую рот, и напомнил: — завтрашний день у нас занят премьерой.

— Но это вечером. — Возразила мама.

— День на подготовку, мама, — Тристан развёл руками и, сделав мажорную гримасу, покачал головой. — Там же будут мировые звёзды! Господи, как удачно оскандалился этот Андреас, благодаря ему, я увижу самого Смарта Холлидея. Надо же! (Смарт Холлидей — это режиссер презентуемого фильма, очень прославленный старикашка с кучей сумасшедших идей за пазухой. Тристан, который мечтал о работе в кинематографе, буквально бредил им).