Книга Откровения Ходячего Недоразумения, страница 18 – Ирина Чеботарь

На следующий день мы с Тристаном отправились к доктору. Я была настроена очень оптимистично и возлагала большие надежды на Семёна Евгеньевича. Но уже в первые минуты нашей встречи он чуть не довёл меня до истерики. Не успела я переступить порог его кабинета, как он вложил в мои руки газету, с обложки которой смотрел Филиппо Андреас. Я побледнела и едва сдержала дрожь.

— Зачем вы это делаете? Мне и так больно.

— Тогда тебе надо избегать прессы, и телевизора, и кинотеатра, и рекламных постеров. — Семён Евгеньевич указал мне на диван. — Филиппо Андреас звезда.

— Да, вы правы. — Мне нечем было ему возразить.

— Потому наша задача научиться спокойно относиться ко всему, что касается Филиппо и его супруги. Ты сможешь. — Он не спрашивал, он утверждал. — В противном случае, ты погибнешь.

— Да, наверное, так. — Я уже хотела погибнуть. Газета буквально жгла мне руки, сердце в груди ухало как сломавшаяся стиральная машина. Ну и размазнёй же я была.

— А что будет с тобою, если с кем-то из Андреасов случится несчастье?

Я вскочила с дивана.

— Тогда я умру! — Страшно было даже допустить такую мысль.

— Моя задача сделать тебя сильной и, насколько это возможно, независимой от судеб других людей. Устройся поудобнее и разверни газету. Там внутри ты найдёшь большую статью о премьере фильма. Прочти.

— Но я же была на премьере.

— Читай, — потребовал врач. И я подчинилась.

Как же больно было мне заново пережёвывать недавние события, коим я была свидетельницей. А ещё мне вспомнилась дама с собачкой. А что если она наёмная убийца, посланная конкурентами и завистниками Филиппо, чтобы убить его?

— Знаете, — я оторвалась от статьи и столкнулась с внимательным взглядом Семёна Евгеньевича. — Там, в «Родине», была одна женщина, мне показалось, что она представляет угрозу.

— Интересно. — Доктор нахмурился.

— Ну, она оделась не как все и смотрела злобно, не отрывая глаз от Филиппо. Вдруг она наёмный убийца.

— Маловероятно. Ну-ка, расскажи мне о ней.

Я довольно подробно описала даму.

— Твоя дамочка больше походит на мою пациентку, чем ты. По ней, скорее всего, больница плачет. — Семён Евгеньевич потёр лоб. — Но есть и доля возможности, что твоё сердце подсказало тебе то, о чём ты должна беспокоиться.

— Но…

— Ты представляешь себе, сколько психически неуравновешенных людей трётся подле звёзд?

— Наверное, немерено.

— Вот-вот, ты же не будешь из-за каждого такого человека переживать?

— Буду.

— Ладно. Займёмся делом. — Доктор улыбнулся. — Ты интересная девушка. Очень интересная.

Мы действительно занялись делом. Только я не понимала его смысла. Семён Евгеньевич принялся расспрашивать меня о том, да о сём, например, что я ела на завтрак, как зовут нашу домработницу, и какие странности я заметила у лучшей подруги Маринки. Я удивлялась, но отвечала чётко, тем более, что чувствовала, как становится легче на душе.

Я уходила от доктора в неплохом расположении духа, что заметно порадовало Тристана.

— А, может, мне психотерапевтом стать? Буду из нормальных людей идиотов лепить. Вот здорово!

— Это я идиотка? — Я шлёпнула братишку по лбу, но промахнулась, так как мы ехали в машине, и Иван как раз повернул руль.

— А ты свою осоловелую физиономию видела? — Тристан потянулся к моей сумочке, вероятно, надеясь обнаружить там зеркальце.