Книга Ромашка для Горыныча, страница 74 – Юлианна Клермон

— Нет, Егор, — шепчу, нахмурившись, — я не могу его принять. Это слишком дорого для меня.

— Ну, во-первых, — он берёт меня за руку, — ты для меня дороже.

Браслет мягко обвивается вокруг моего запястья.

— А, во-вторых, этот браслет сделан специально для тебя.

Подношу руку к лицу и читаю гравировку. Маленькие изящные буквы образуют слова: "Моя навсегда".

Сердце замирает, глаза распахиваются, и я резко поднимаю взгляд на Горина.

— Это, чтобы все знали — ты моя навсегда, — говорит Егор, повторяя надпись на браслете. — Люблю тебя, ромашка…

Мы долго целуемся в пустом спортзале, теряя счёт времени.

Руки Егора крепко прижимают меня к себе, и я прячусь в его тепле, забывая обо всём вокруг.

Но идиллию нарушает строгий голос уборщицы, которая ворчит и выгоняет нас из спортзала.

Мы смеёмся и, держась за руки, идём спасать мои конспекты, оставленные в запертой аудитории правоведения.

И вроде бы я счастлива. Но внутри гложет неприятное чувство. Словно маленький червячок точит сердце, шепчет, грызёт душу:

"Вы же из разных миров. Это всё не может быть всерьёз."

Невольно смотрю на Егора. Его уверенная походка, дорогая одежда, манеры — всё напоминает о его высоком статусе. Красивый, видный, богатый парень. Влиятельные родители. Жизнь, в которой всё идеально.

А кто я? Никто. Сирота без роду и племени. У меня нет ни громкой фамилии, ни денег, ни поддержки.

Сердце сжимается, и внутри всё замирает. Как он может любить такую, как я?..

— А почему ты учишься не в Москве? — спрашиваю уже вечером, когда мы, обнявшись, стоим на крыльце общежития.

— Ну, была там история, — усмехается Егор. — Немного начудил, и отец отправил меня в ссылку.

— Почему сюда? — вскидываю на него заинтересованный взгляд.

— Здесь у меня бабушка, — усмехается он. — Между прочим, строгая, грозная женщина. Бывшая учительница. Перевоспитывает меня.

— Получается? — смеюсь.

— С переменным успехом, — Егор хмыкает и неопределённо жмёт плечами.

— У меня тоже была бабушка, — сердце сжимается, когда вспоминаю свою неродную, но очень добрую и любимую бабулю. — Когда мама умерла… ей не дали надо мной опеку. Меня в детдом отправили, а бабушки Наташи совсем скоро не стало. Я даже с ней не попрощалась…

Затихаю, печально потупив взгляд и погружаясь в воспоминания о родных любимых людях.

— Я тебя с моей Анной Дмитриевной обязательно познакомлю, — утешает меня Егор. — Думаю, вы с ней быстро подружитесь.

Что? Испуганно хлопаю ресницами. Не-не-не! Не готова я к знакомству с его родственниками, тем более, строгими и грозными!

— Нееее… нааадо… — жалобно пищу, чем изрядно веселю Горина.

— Не бойся. Это она только со мной такая суровая, — Егор тихо, по-доброму, смеётся. — Всё человека из меня пытается вырастить. А ты ей понравишься. Она таких любит.

— Каких "таких"? — недоумённо приподнимаю брови.

— Ромашек, — смеётся он и чмокает меня в нос. — Девочек-отличниц. Будете меня на пару перевоспитывать.

Улыбаюсь. Вот как это у Горина так просто получается? Раз, — и отогнал грустные мысли.

— Кстати! — восклицает он. — Сюрприз ей сегодня устрою! Она же думает, что я прилечу только завтра.

Действительно, девчонки же позавчера говорили, что Егор приедет через три дня.

— И правда, — удивляюсь, — а почему ты приехал сегодня?