Книга Ромашка для Горыныча, страница 72 – Юлианна Клермон

Все резко замолкают, преподаватель удивлённо оборачивается к вошедшему.

— Горин? Что Вы здесь забыли?

— Здравствуйте, Андрей Александрович! Не что, а кого! — он тут же находит взглядом меня, а потом быстро подходит, хватает за руку и молча утаскивает из аудитории.

Нахожусь в полнейшем шоке и даже не сопротивляюсь, позволяя увести себя, словно овечку на заклание. И только в коридоре, по которому Горин тащит меня с такой скоростью, что мне приходится практически бежать за ним, я прихожу в себя.

— Пусти! — вырываю руку, но он держит крепко и вообще не обращает внимания на мои жалкие рывки. — Горин, пусти меня! Я никуда с тобой не пойду! Отстань!

Кричу, но он не реагирует и даже не замедляет шаг. Влетев в пустой спортзал, он резко разворачивает меня к себе и впечатывает спиной в стену.

— А вот теперь говори, что ты там себе напридумывала? — наклонившись и крепко держа за плечи, рычит мне прямо в лицо и обдаёт жарким дыханием.

— Мне нечего тебе сказать! Отвали! — кричу на него.

Егор усмехается.

— Тогда я скажу…

— А я не хочу тебя слушать! — перебиваю и тщетно пытаюсь скинуть его руки. — Хватит мне врать! Вали к своей невесте!

Меня будто прорывает. Вырываюсь, как дикая кошка, и бью Горина по плечам, груди и куда попаду.

— Вали к ней! Вали! Не смей больше ко мне подходить! Ненавижу тебя! Ненавижу! — визжу на ультразвуке.

Егор не сопротивляется, позволяя мне выплеснуть всю накопившуюся ярость и обиду за то, что меня в очередной раз бросил дорогой мне человек.

Бушующая в груди буря прорывается слезами, и я рыдаю, захлебываясь в истерике.

— Уходи!.. Уходи!.. Не хочу тебя видеть… Предатель… — шепчу еле слышно, когда силы окончательно покидают меня.

И в этот момент он неожиданно прижимает меня к себе. Тихо, осторожно.

Мои сжатые кулаки бессильно опускаются, и я утыкаюсь лицом в широкую крепкую грудь. Слёзы размазываются по идеально белому мажорскому свитеру, но Егору всё равно. Он гладит меня по волосам и спине, крепко прижимая к себе и что-то нашёптывая в макушку.

Постепенно успокаиваюсь, но ещё долго стою, изредка всхлипывая, вдыхая его тёплый, немного пряный и такой родной запах, и вслушиваюсь в тихий жаркий шёпот.

— Маленькая моя… ревнивая кошечка… сладкая девочка… — шепчет Егор, и я чувствую, как его дыхание касается моей кожи. — Все нервы мне вымотала за эти дни, фурия моя рыжая…

Жадно впитываю его нежные слова, жаркое дыхание и тепло, которое он излучает, и всё остальное растворяется, становится неважным и ненужным.

Я, как наркоман, наконец получивший дозу после длительной ломки. Живу только сейчас, в этом моменте, потому что влюблена в Горина так сильно, что даже дышать без него трудно и больно.

— Нет у меня никакой невесты, глупенькая моя крошка, — мягко говорит Горин.

Отрываюсь от его груди, но тут же вспоминаю, в каком я виде: опухшие глаза, мокрые от слёз щеки и наверняка красный нос. Быстро тру лицо ладонями, шмыгаю носом и шепчу:

— А как же?.. Ну, ты же… Ты же смотрел на неё… Там, на фотке…

Горин хмыкает, легко чмокает меня в макушку и произносит:

— Даринка мне как сестра. Мы дружим с детства.

Качаю головой. Фото встаёт у меня перед глазами, я будто бы вижу, как Егор наклоняется и нежно касается губами…

— Нет! На сестёр так не смотрят! — вспыхиваю с новой силой и вскидываю на Горина гневный взгляд.