Книга Ромашка для Горыныча, страница 59 – Юлианна Клермон

— Горин, Лиесс, вы уже окончательно обнаглели! Прекратите это безобразие, — отчитывали нас преподаватели постарше.

— Молодёжь, угомонитесь! Здесь всё-таки учебное заведение, — одёргивали молодые педагоги, понимающе улыбаясь.

Я прятала у Егора на груди красные от стыда щёки, а он, ничуть не смущаясь, отшучивался общими фразами о молодости, горячей крови и скоротечности жизни.

Девчонки-студентки бросали взгляды, полные зависти, презрения или открытой неприязни. Парни реагировали по-разному: кто-то гадливо усмехался, кто-то одобрительно хмыкал. Казалось, наши отношения никого не оставляли равнодушными.

Сначала меня это смущало, а потом начало бесить. Но Горин, казалось, вообще не замечал косых взглядов и насмешек. С него всё стекало, как с гуся вода.

Я запретила ему целовать себя на глазах у всех, и, стоя на крыльце института, он долго уговаривал меня передумать.

— Тебе не наплевать на них? На их мнение? Не обращай внимания, ромашка. Кто что плохое скажет — сразу мне говори, и больше этот шутник шутить не будет.

Но я настояла на своём. Горин усмехнулся и сдался. А потом утащил меня в машину, увёз в какой-то дворик и там зацеловал до потери рассудка.

— Это тебе месть за всё то время, что я терпел, — шептал он хрипло, обжигая горячими поцелуями лицо, губы и шею, а я не могла сопротивляться, и только ловила губами воздух и тяжело дышала.

Этот неприметный дворик стал нашим приютом после долгих учебных пар. Мы приезжали сюда каждый день и долго страстно целовались.

Поцелуи Егора стали мне необходимы как воздух. Меня буквально ломало без жарких объятий, горячего шёпота и всё более откровенных ласк.

С каждым днём руки Егора исследовали моё тело всё смелее, а горячим губам открывались новые доступные участки кожи.

Сначала я жутко стеснялась, но страсть постепенно захватывала и меня, и я позволяла Егору заходить всё дальше и дальше.

Приходя в себя после всё более откровенных ласк, я не сразу понимала, почему моя куртка валяется на соседнем сиденье, а свитер задран до горла.

Вчера мы зашли слишком далеко. В какой-то момент я осознала, что лежу на откинутом пассажирском сиденье голая по пояс и страстно глажу обнажённые плечи Егора. А он вжимается в меня своим телом, зацеловывая шею, и, мягко сжимая грудь, недвусмысленно трётся об меня чем-то очень твёрдым и выпирающим.

— Егор, подожди… — прошептала испуганно и упёрлась ладонями ему в грудь.

Он оставил в покое мою шею и уставился на меня тёмным, полным желания взглядом.

— Если скажешь "нет", я остановлюсь, — прошептал он хрипло. — Но, ромашка, я хочу тебя так, что мне просто физически больно.

Я не ответила, только молча смотрела в его глаза, чувствуя, как моё желание, такое же большое, как и его, сменяется жутким неконтролируемым страхом.

Видимо, эти эмоции отразились на моём лице, а, может быть, Горин прочитал их в моих глазах, но после пары глубоких тяжёлых вздохов он отстранился.

Сев на водительское место, он облокотился руками на руль и положил на них голову.

— Ромашка… приведи себя в порядок… — сказал тихо. — Если ещё раз на тебя посмотрю… боюсь не сдержаться…

Я тоненько пискнула, села и принялась быстро натягивать одежду. И только когда лязгнул замок куртки, он медленно поднял голову и обернулся ко мне.