Книга Ромашка для Горыныча, страница 56 – Юлианна Клермон

Мне жутко стыдно за то, что я вот такая — непоследовательная. Избегаю Егора, отталкиваю его от себя, но стоит ему меня коснуться, и все мои принципы летят в Тар-тарары.

Не знаю, что мне делать? Как разорвать этот порочный круг?

— О чём ты хотел поговорить? — спрашиваю, не поднимая головы, когда его сердце начинает биться спокойнее.

Горин тяжело вздыхает.

— Как только ты оказываешься рядом, все мысли вылетают из головы. Ни о чём не могу думать. Только о том, как хочу тебя. Хочу обнимать, целовать, дышать тобой. Заха́пать тебя целиком и полностью. Забрать себе, спрятать ото всех. Чтобы никто даже смотреть на тебя не смел.

Не знаю почему, но мне вдруг становится так сладко от его слов.

— Да ты настоящий Горыныч, только не трёхголовый, — шепчу, и вдруг слышу смешок.

Поднимаю голову — Егор улыбается.

— Вообще-то как раз трёхголовый, — отвечает на мой вопросительный взгляд. — Разреши представиться — Егор Егорович Горин.

Гор-гор-гор?! Смеюсь, и неожиданно напряжение отпускает. Становится так легко и хорошо, будто только что случилось что-то правильное, нужное, необходимое мне.

Егор прижимает меня к себе и долго, нежно и горячо целует. Чувствую, как его дыхание обжигает мою кожу, и сердце неистово бьётся, соревнуясь в скорости с сердцем Егора. Меня качает на волнах какой-то безмятежной неги, и я понимаю, что вот оно — настоящее счастье: тёплое, нежное, уютное, родное. И сама тянусь за поцелуем. Хочу снова ощутить томные волны тепла и жгучего желания.

Безумие поцелуя длится и длится. А потом мы отстраняемся, и ещё долго тяжело дышим, пытаясь прийти в себя.

— Так о чём же ты всё-таки хотел поговорить? — тихо шепчу, когда сознание возвращается, а дыхание восстанавливается.

Засунув руки под куртку, обнимаю его за пояс, а он положил подбородок на мою макушку и легонько гладит меня по волосам, второй рукой крепко прижимая к себе.

Егор немного отгибается и заглядывает мне в глаза. Поднимаю голову. Ловлю его серьёзный и внимательный взгляд.

— Ромашка, стань моей девушкой, — говорит, и я слышу в голосе затаённую надежду.

Молчу и обдумываю его слова. Три часа назад давала себе клятву больше никогда и ни за что не подпускать Горина к себе, стереть все воспоминания, вычеркнуть из жизни и из сердца этого невозможно красивого мажора. А сейчас смотрю в его тёмные от желания и страсти глаза и не могу её повторить.

Горин видит моё замешательство, наклоняется ближе и осторожно касается моих губ.

— Обещаю, что не сделаю ничего, чего ты сама не захочешь.

Очень хочу ему верить и, наверное, уже верю. Уговариваю себя, что не предаю свои принципы, а только немного отступаю. Что плохого в том, если мы будем встречаться? Ведь нам так хорошо вместе… Мы ведь не зайдём дальше… Егор обещал, а я… я смогу остановиться. Правда, ведь?..

В рутине дни тянутся, словно резина. В горе останавливаются или будто отматываются назад. Но, когда ты по-настоящему счастлив, недели превращаются в мгновенья и сливаются в единый безумно-радостный порыв.

Прошло уже больше двух недель с того момента, как Егор, глядя на меня своими невероятными серыми глазами, произнёс:

— Стань моей девушкой.

Может, я в тот день сошла с ума от крышесносных поцелуев Егора, и от того, что он творил со мной в пустой аудитории института, но мне хватило нескольких секунд, чтобы всё обдумать и принять решение. Пусть оно окажется безумным или даже неправильным, будущее меня рассудит.