Книга Стерва для ботана, страница 96 – Юлианна Клермон

— И что? — недоумённо вскидываю бровь. — Всё по факту.

— По факту, — спокойно соглашается он. — Но ты формулируешь это как обвинительное заключение, а не как научный вывод.

— Потому что это и есть обвинение, — завожусь и раздражённо откидываюсь на спинку. — Я не собираюсь оправдывать тех, кто бьёт, а потом прикрывается «аффектом».

Я понимаю, что это реферат. Но для меня это не просто текст.

Это про тех, кто бьёт, а потом говорит, что «заслужила». Про тех, кто унижает, считая, что это норма. Про тех, кто годами давит, делая из человека пустое место, уничтожая его личность.

Поэтому, да — для меня важно, чтобы виновный был виновным. Без всяких там «могут» и «в ряде случаев».

— Мы не оправдываем. И не обвиняем. Мы учитываем условия, степени и оговорки, — Глеб не обращает внимание на мой тон, быстро печатает, а потом разворачивает ноут. — Видишь разницу?

— Состояние аффекта способно оказывать влияние на степень осознания и самоконтроля лица, что требует обязательной юридической и психологической оценки в каждом конкретном случае.

Читаю и морщусь.

— Это слишком мягко.

Я не собираюсь оправдывать отчима поехавшей кукушечкой.

— Это доказуемо, — спокойно отвечает Глеб.

— Это лазейка, — упрямо заявляю я. — К тому же, которую можно читать двояко.

— Нет, Элин, — он поворачивается ко мне. — Смысл другой. Ты утверждаешь итог. Я описываю процедуру.

— И чем это лучше?

Он слегка приподнимает бровь.

— Тем, что на защите тебя спросят: «Кем установлено, что не освобождает?» А ты должна ссылаться на экспертизу, судебную практику и нормы права.

Открываю рот… и закрываю.

Бесит.

Не Глеб — ситуация.

— Это не оправдание, Элин. Это фильтр, — мягко продолжает он. — Если человек реально не контролировал себя — это установят специалисты. А если просто удобно прикрывается «аффектом» — так тем более установят. Понимаешь?

— Ну и зануда, — бормочу, не желая сдаваться.

— Только когда дело касается формулировок, — спокойно отвечает он. — Юриспруденция — это не «что думаем», а «как докажем». Чувствуешь разницу?

Молчу.

Снова перечитываю абзац.

И понимаю, что он прав. Глеб не защищает. Он убирает эмоцию, чтобы обвинение устояло в суде.

— Ладно, — признаю нехотя. — Оставляем.

Он кивает и уже собирается вернуть ноут, но я не выдерживаю:

— Но смысл-то я передала верный?

— Смысл у тебя сильнее, чем формулировки, — улыбается он. — Я ничего не переписывал, только сделал так, чтобы его невозможно было оспорить.

Задумчиво барабаню пальцами по дивану.

— Хочешь сказать, что я обвиняю, а ты страхуешь?

— Нет, — он качает головой. — Мы вместе доказываем. Осталось только подшлифовать.

Несколько секунд смотрю на него. Разглядываю профиль, пока он сосредоточено смотрит в экран.

— Ладно, юрист, — фыркаю. — Шлифуй.

— Уже, — отвечает он, не поднимая глаз.

Последние контрольные сверки и оформление Глеб предлагает сделать завтра, но мне не хочется оставлять всё напоследок. Поэтому сидим до полуночи.

— Отлично, — сохраняю готовый файл. — Можно кидать заказчику.

— Это уже точно завтра, — Глеб потягивается, разминает плечи. — Сегодня можно только спать.

Закрываю ноут, убираю его на столик и собираюсь уходить, но на пороге оглядываюсь.

— Завтра и на выходных займусь уборкой. А на той неделе можно позвать девчонок. Отметим новоселье нормально, — подмигиваю.