Книга Стерва для ботана, страница 110 – Юлианна Клермон

В приёмном покое всё произошло быстро и как будто не со мной.

Дежурный врач осмотрел запястья, осторожно прощупал затылок и отправил на рентген.

Повезло. Мои многострадальные рёбра в этот раз выдержали удар о стену. Видимо, трудности закаляют. Или им просто стало неловко снова являться при светлые очи Сергея Эдуардовича и заставлять Глеба ревновать к травматологу.

Все данные внесли в карту, повреждения зафиксировали на фото, выдали справку для полиции и предложили остаться на ночь.

Я отказалась. Не потому, что чувствовала себя прекрасно. Просто не хотела ночью оставаться одна. Без Глеба.

— Элин… Элин… — он присел передо мной на корточки, мягко сжал пальцы. — Может, всё-таки переночуешь? Побудешь под наблюдением. На всякий случай.

— Нет, — я нахмурилась и посмотрела на него прямо. — Я хочу домой.

Он вздохнул и отступил. Я подписала отказ, Глеб забрал документы.

Но домой мы не поехали.

Нужно было написать заявление.

Дядя Серёжа уже ждал нас у окошка дежурной части. Он же сообщил, что нападавших привезли и сейчас допрашивают.

Я написала заявление, дала показания, приложила справку из больницы.

Сначала я думала, что это последний привет от Самерского. Но всё оказалось куда серьёзнее — их «попросил поговорить» со мной… Дмитрий Андреевич.

Несколько дней они околачивались возле общаги, но ни в воскресенье, ни в следующие два дня меня не видели. А сегодня им повезло — я пришла, почти сразу вышла и отправилась куда-то одна.

Конечно, отчим же не знал, что меня выселили…

Оба твердили, что не собирались делать ничего криминального. Хотели лишь припугнуть «оборзевшую девку», как выразился Дмитрий Андреевич.

Тем неожиданнее для меня прозвучали слова Глеба:

— Внесите в заявление, что угрозы носили систематический характер. В том числе по телефону.

Я ошарашенно взглянула на него, но он только крепко сжал мои пальцы.

— Потом, — сказал тихо.

— Откуда ты знаешь про звонки? — спросила я, едва мы сели в машину.

— Не ругайся на него, дочка. Он хотел как лучше, — дядя Серёжа бросил на меня взгляд в зеркало и вырулил со стоянки.

— Откуда, Глеб? — я нахмурилась. — Ты подслушивал в больнице?

Он устало потер переносицу, а потом взял мои руки в свои.

— Элин, прости. Я не подслушивал. Просто услышал. И он бы не отстал. А тебе тогда было так плохо. Ты едва держалась. Я не хотел, чтобы он каждый день добивал тебя по телефону.

Он говорил спокойно. Без оправданий. Как о решении, которое принял осознанно.

— Я вытащил сим-карту, пока ты выходила. Мы вставили её в другой телефон. Все звонки записывались, угрозы фиксировались. Если бы он перешёл грань, у нас уже была доказательная база. Ты же всё равно собиралась подавать на него в суд.

Это было ещё одно открытие, которого я раньше не замечала.

Сначала внутри поднялась привычная волна: опять решил за меня. Опять не спросил.

А потом…

Я усмехнулась.

Мы ведь и правда мыслим одинаково. Я забрала сим-карту у мамы, решив, что так будет лучше. Просто не могла позволить ему каждый день добивать её по телефону.

Глеб сделал то же самое.

Только он пошёл дальше. Мне и в голову не пришло записывать угрозы.

И все его шаги были не про тотальный контроль. Им двигал страх за меня.

— А я хоть что-нибудь сделала самостоятельно? — спросила хмуро.