Книга Не Альфа волчьей стаи, страница 86 – Ольга Сурмина

Марлен вскрикнула, когда почувствовала, что ноги, словно ватные, поднимают над полом. Тут же рухнула грудью вперед, испуганно таращась на собственные руки. Он её переворачивал. Как тряпичную куклу, как игрушку. Затем небрежно закинул её бедра себе на плечи. В ту же секунду половые губы обжёг горячий влажный язык.

Жарко. Остро, давяще, и так отвратительно унизительно, что хотелось свести ноги, но не получалось. Их держали знакомые стальные руки. До тупой ноющей боли. Наверняка потом на бедрах останутся синяки.

Его волосы чуть щекотали кожу. Дыхание обжигало. Опять это скользкое, давящее прикосновение языка, которое шло от стыка половых губ внизу и слегка ослабевало только над клитором. Девушка стиснула зубы, ощущая, как краснели щёки, и попыталась отползти — но вместо этого упала на пол. Наивно было думать, что получится.

Он облизывал. Медленно, нарочито, давяще, не торопясь. Иногда отпускал одну ногу девушки и поглаживал вместо неё член — но всего на пару секунд. Потом мужчина вновь хватал её за колени и притягивал к себе.

Ей не хотелось ничего чувствовать. Из злости, из принципа, из стыда. Хотелось превратиться в камень, но вместо этого морщинка между бровями становилась всё глубже, губы дрожали всё сильнее, а глаза сами собой закатывались под верхние веки.

Скользко. Горячо. И тянуще приятно. Её впервые кто-то лизал, при чем так омерзительно умело, с немой насмешкой и ожиданием тремора. Каждое прикосновение пускало по телу волну сладкого жара, настолько сладкого, что хотелось рефлекторно податься вперед. Чтобы ощутить это чуточку сильнее. На одно мгновение. Немного сильнее, чтобы было по-настоящему хорошо. Но муж словно нарочно всё меньше касался клитора, и всё больше отверстия влагалища.

Ну вот и всё. Немного насильственной ласки — и она уже начинала подаваться вперед, начинала хотеть больше. Приятнее. Наверно, это можно окрестить как полный провал. Как безоговорочную капитуляцию перед тем, кто манипулятивно навязал ей себя, протащив через унижения, а затем обманом заставил с ним спать через выдуманную договоренность.

Позволить себя трахнуть — это, наверно, стратегическое отступление. А смотреть на его тело, не мочь сбежать и плавиться от упругого горячего языка — капитуляция. Она знала — она будет чувствовать. А он будет смотреть на это и ухмыляться во все лицо, смакуя её стыд. Заставляя проживать его снова и снова вслед за оргазмом.

Чтобы понимала теперь, кто тут устанавливает правила. Кто решает, что Марлен будет делать, думать, и чувствовать. Сегодня — удовольствие, чтобы заставить сломаться. А завтра, может быть, боль. В зависимости от настроения. Строптивая жена заслуживает терапевтическую дозу боли, не так ли?

Иногда он гладил её мягкое, вздрагивающее тело по внутренней стороне бедра. Слегка проникал большим пальцем внутрь, будто пытался понять, насколько сильно она расслаблена. Надо, чтобы сильно.

Надо, чтобы превратилась в тряпку.

Половые губы чуть покраснели и припухли, каждое новое прикосновение языка вызывало болезненно сладкий зуд. И новую пиковую волну, которая сразу отступала, не принося вслед за собой разрядки. Только ощущение какой-то унизительной, изощренной пытки удовольствием.

«Я не могу больше» — девушка раскрыла глаза и сжала кулаки. Костяшки на пальцах побелели. В голове, среди множества сумбурных мыслей, громче всех сейчас звенело только это: «не могу». «Не могу, я хочу кончить».