Книга Консильери, страница 112 – Пайпер Стоун

В открытой сумке лежало оружие — человек, готовый к войне. Возможно, это был первый раз, когда я позволила себе больше впечатлиться, чем возмутиться. Он был очень хорош в своем деле.

Я затаила дыхание и положила руки ему на плечи.

Его выдох был прерывистым, звук был таким же пугающим, как и выражение его лица. Когда я сжала его плечи, слегка массируя их, он на несколько секунд напрягся.

— Тебе нужно немного поспать, — сказал он хриплым голосом, еще более хриплым, чем раньше. Я заметила на столе рядом с ним стакан ликера и бутылку скотча, как будто он собирался пить всю ночь напролет.

— Я не устала. — Я продолжила массировать его, переместив одну руку на шею и пытаясь своими длинными пальцами разгладить узлы.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Нет.

— Хм-мм… — он все еще не двигался, его пальцы оставались на клавиатуре, грудь поднималась и опускалась.

— Ты напряжен.

— У меня есть на то причины.

— Позволь мне все исправить. — Я скользнула рукой вниз по его груди, продолжая ласкать его. Он был таким же возбужденным, как и я, и возникший между нами жар легко воспламенялся.

Мэддокс усмехнулся и сделал глоток своего напитка.

— Не думаю, что у тебя получится.

— Ты сомневаешься в моих способностях?

— Я не нужен тебе в твоей жизни, Зои. Это очевидно.

— Вот тут ты ошибаешься. Ты именно тот, кто мне нужен. Как мужчина, который защищает меня. Как мужчина, которого я уважаю. И как мужчина, которого я люблю. Услышь меня, Мэддокс Кормье. Я люблю тебя и не собираюсь уходить. Прости, что вела себя как ребенок. Я сделала твою жизнь невыносимой, хотя это не входило в мои намерения. Я просто… Я хотела быть кем-то, кем я не была. Ты когда-нибудь простишь меня?

Когда он ничего не сказал, я в глубине души поняла, что уже слишком поздно. Я облажалась. Я потеряла человека, которого любила больше всего на свете. Я начала отодвигаться от него, мое сердце болело.

Он крепко схватил меня за руку.

— Ты никуда не уйдешь, — прорычал он.

— Знаю, я слишком большой риск в твоей жизни. Я понимаю.

— Нахуй это, маленькая овечка. — Мэддокс развернулся на стуле, перетянул меня и усадил к себе на колени. Он был твердым, как скала, и пульсировал, его толстый член упирался мне в ягодицы. Я была возбуждена и напугана, переполнена желанием и такой любовью, что это затуманивало мой рассудок.

Но мне было все равно.

Когда он приподнял мой подбородок указательным пальцем, его ноздри раздулись, я на несколько секунд испытала благоговейный трепет перед его размерами, была загипнотизирована не только его красивыми чертами лица, но и самим этим мужчиной. Он контролировал все.

Мою безопасность.

Мое окружение.

И мое сердце.

— Детка, ты принадлежишь мне. Я никогда не хотел причинить тебе боль или обманывать тебя, — хрипло прошептал он. — Тебе просто нужно довериться мне.

— Я правда доверяю тебе, всем своим существом. — Я обняла его за шею и плечи, ерзая у него на коленях, неустанно дразня его, пока он не улыбнулся.

— Тогда покажи мне, малышка. Покажи мне в точности то, что ты чувствуешь и чего хочешь.

Его повелевание было мрачным и восхитительным, таким же опасным, как и он сам, и в те несколько драгоценных секунд, когда все время остановилось, не было сомнений, что ни один из нас никогда не сможет вернуться назад, стерев то, что между нами было.