Книга Под прицелом бывшего, страница 71 – Виола Волконская

— Та девочка, которую я знал, вернулась — сказал Лёша, бросив на меня короткий взгляд. — С распущенными волосами и улыбкой до ушей.

— Я и есть та девушка, — ответила я, поворачиваясь к нему. — Просто я прятала её долгое время.

— Мне нравится, когда ты её не прячешь, — сказал он, и его голос дрогнул от искренности.

Я не ответила, но в груди разлилось тепло. Я положила руку на его колено, чувствуя, как он слегка вздрагивает от прикосновения, и мы поехали дальше в тишине, не тягостной, а той, которая рождается между двумя людьми, которым не нужно говорить, чтобы понимать друг друга.

Крепость Гонио появилась из-за поворота неожиданно. Массивные каменные стены цвета выжженного солнцем камня, возвышающиеся над зелёными холмами. Мы припарковались у входа, и я вышла из машины, чувствуя, как дыхание перехватывает от увиденного.

Она была огромной. Внутри крепости, за стенами, простирался целый город, развалины древних построек, амфитеатр, остатки бань, каменные дороги, по которым когда-то ходили римские легионеры. Стоя посреди этого величия, мне казалось, что я перенеслась в прошлое на две тысячи лет.

— Это потрясающе, — прошептала я, кружась на месте. — Я никогда не видела ничего подобного.

— Я знал, что тебе понравится, — сказал Лёша, подходя ближе и беря меня за руку. — Пойдём, я покажу тебе самое красивое место.

Он повёл меня через древние ворота, мимо каменных арок и колонн, по тропинке, ведущей к башне. Мы поднимались всё выше, и с каждым шагом открывался новый вид — море, холмы, далёкие очертания турецкого берега. Ветер стал сильнее, он бил в лицо, но я чувствовала только восторг и лёгкое головокружение от этой красоты.

Когда мы поднялись на самую высокую точку, Лёша остановился и указал вперёд.

— Вот он, — сказал Лёша.

Прямо перед нами, на самом краю обрыва, возвышался огромный металлический крест. Он стоял на каменном постаменте, и его тень падала на море, на волны, разбивающиеся о скалы далеко внизу. Это был Крест Гонио — символ, который возвели на самой южной точке Грузии, на границе с Турцией.

Я подошла ближе, касаясь рукой холодного металла. Крест был массивным, почти суровым, но в его очертаниях была какая-то невероятная гармония. Я посмотрела вниз, на бескрайнее море, и мне показалось, что весь мир, этот шумный, сложный, иногда жестокий мир, вдруг замолкает.

— Здесь так спокойно, — сказала я, и голос мой прозвучал тихо, почти благоговейно. — Как будто время замирает.

— Я тоже так чувствую, — Лёша встал рядом, положив руку мне на плечо. — Я приезжал сюда несколько раз. Когда служба становилась слишком тяжёлой, когда я думал о тебе и не знал, как ты.

Я повернулась к нему. Солнце освещало его лицо, делая его почти бронзовым. В его глазах я видела что-то, что не могла описать словами любовь, боль, надежду, всё вместе.

Он притянул меня к себе, и я уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце.

— Мы нашли друг друга, — сказал он. — Это важнее всего.

Мы стояли так долго, глядя на море, на горизонт, на крест, который стал свидетелем нашего примирения. Я чувствовала, как внутри меня что-то окончательно отпускает.

— Лёш, — сказала я, поднимая голову. — Я хочу остаться здесь ещё немного. Можно?

— Как хочешь, — улыбнулся он. — Мы никуда не торопимся.