Книга Тень твоих крыльев, страница 65 – Мика Моник

— Здесь всегда так?

— Это ещё прохлада, — сказал я. — Дальше будет жарче.

— Умеешь утешить.

— Для тебя всё, что угодно.

Она не ответила. И хорошо. Потому что утешение я бы ей испортил.

Первые стены выросли из дымки внезапно — не ворота, а рваная линия чёрного камня, кое-где сложенного так, будто его швыряли в спешке. Над стеной висело зарево, но не огненное, а багровое, как раскалённый уголёк, присыпанный пеплом. Цитадель не горела. Она тлела.

У ворот нас остановили двое падший и демон. Один — с обожжёнными по краю крыльями, второй — без крыльев вовсе, и в том, как он держался, было больше угрозы, чем в любом оружии.

— Имя, — бросил первый.

— Даэмон.

Он переглянулся со вторым, и что-то в его лице дрогнуло. Не страх. Скорее узнавание, какое бывает, когда смотришь на старую легенду, которую ждёшь.

— Проходи, — сказал он, отступая. — Вас ждали.

— Кто ждал? — спросила Майя, когда мы вошли.

— Все, — ответил страж.

И он не соврал. На улицах Цитадели нас провожали взглядами. Падшие и демоны останавливались, замолкали на полуслове, кто-то кланялся, кто-то плевал под ноги и отворачивался. Один — совсем старик, с истлевшими крыльями, висевшими за спиной, как мокрые тряпки, — схватил меня за рукав.

— Ты пришёл с ней, — прошептал он. — Не с добром ты явился, Даэмон. Ох, не с добром.

— Иди своей дорогой, — ответил я и высвободил рукав.

Майя шла рядом, прижав локти к бокам, и я чувствовал через Печать, как ей неуютно под этими взглядами. Тут на неё смотрели так, будто она была не человеком, а ходячей переменой мира.

— Они знают тебя, — сказала она тихо.

— Давно.

— И не все тебе рады.

— Меня здесь и не должно любить. Я никогда не помогал Цитадели и Падшим вставшим на сторону демонов.

Она ничего не сказала. Но я почувствовал, как сквозь её страх пробилось что-то ещё — любопытство. Она всегда была смелой. За это я её и любил, и впервые сам себе в этом признался.

Цитадель внутри оказалась не городом, а лабиринтом. Улицы то ныряли вниз, то взбирались по ступеням, вырубленным прямо в скале, и везде, куда хватало глаз, в камень были вделаны обломки — куски кораблей, вырванные ворота, части витражей, остатки домов. Падшие и демоны строили границу из того, что упало вместе с ними.

Нас привели в башню без окон. Там, у длинного стола, сидел Велиал.

Он не поднялся навстречу. Только отложил что-то, похожее на карту границы, и посмотрел на нас тяжёлым, ничего не выражавшим взглядом. Чёрные с проседью волосы, массивные обгоревшие крылья за спиной, вернее то, что от них осталось. Он выглядел не правителем — надсмотрщиком, который слишком долго смотрит в огонь и уже не различает, где угли, а где люди.

— Даэмон, — произнёс он. — Сколько зим.

— Меньше, чем тебе кажется, Князь.

— Садитесь, — он указал на скамью. — И рассказывай, зачем привёл смертную в мой дом.

Майя села первой. Я остался стоять, опершись на спинку.

— Нам нужно переждать, — сказал я. — Ищейки идут по следу. Дальше Предела им хода нет, если ты не открыл ворота.

— Не открывал, — сказал Велиал. — Пока.

Он перевёл взгляд на Майю, и я увидел, как его зрачки сузились. Он смотрел на неё не как на гостью — как на товар, на который только что назвали цену.

— Она не смертная, — сказал он медленно.

— Она моя, — ответил я. — И этого достаточно.