Книга Вниз по темной реке, страница 173 – Карен Одден

— Стало быть, вы задержали преступника.

Я подробно изложил разговор с Прайсом, кое о чем благоразумно умолчав.

— Значит, он признался, — заметил Винсент. — Где вы находились в этот момент?

Ответ у меня был готов еще со вчерашнего вечера.

— На мосту, сэр. Я надел на него наручники. Прайс сказал, что готов говорить, но хочет, чтобы я отошел на несколько шагов, иначе он бросится в реку.

— И вы поверили, что смерть для него ничего не значит? — прищурился шеф.

— Он ведь умирал, сэр. Болезнь «черных легких». Мальчишкой работал в угольных шахтах, и из-за болезни ему было сложно говорить — мешал постоянный кашель.

— Хм. — Винсент задумался. — Шарлотту Манро он оставил в живых ради нерожденного ребенка. Странная для преступника порядочность. Вам так не кажется?

— По-моему, он и был вполне достойным человеком до того дня, как умерла его дочь, да и с тех пор не слишком изменился.

Винсент затих. Похоже, заметил, что я сочувствую преступнику… Впрочем, помолчав, шеф ограничился коротким вопросом:

— Что случилось дальше?

— Я объяснил, что ему придется предстать перед судом за убийства, а он ответил, что скорее умрет. Сказал, что присутствовал на суде по иску дочери, видел, как над ней смеялись судья и адвокат, и ни за что не желает повторять подобный опыт.

— Понимаю.

— Я сообразил, что, если тотчас не схвачу его, то живым в Ярд не доставлю. Как только Прайс закончил говорить, я сделал шаг вперед и получил такой удар, что полетел на мостовую. — Я дотронулся до огромной багровой шишки на лбу. — А потом преступник прыгнул в сторону, и мне не удалось его удержать.

— Полагаете, что он изначально планировал покончить с собой после признания? — нахмурился шеф.

— Похоже на то, сэр.

— Но зачем? Ведь Бэкфорду он отомстить не успел.

— Пришлось сказать ему, что мы знаем о борделе, — глубоко вздохнул я, — и о том, что подобные проступки преследуются по закону. — Винсент смотрел на меня с непроницаемым лицом, и я добавил: — Если мы не дадим информацию о фамилии преступника в газеты, Бэкфорды не насторожатся и, по обыкновению, в четверг направятся в «Розовый коттедж».

Шеф поднялся и подошел к окну. В закрытый кабинет просачивались обычные утренние звуки: многоголосый говор, гудки плывущих по Темзе судов и скрип дверей из коридора.

— Я распоряжусь насчет облавы, — наконец нарушил тишину Винсент. — Этим займется Миллз. Учитывая то, что случилось с Прайсом, не следует создавать впечатление, что вы вершите суд над Бэкфордами.

Я перевел дух.

— И схватит Миллз только Бэкфордов, — продолжил шеф. — К сожалению, нельзя гарантировать, что во время облавы мы не обнаружим в борделе других влиятельных людей.

— Понятно, сэр, — откликнулся я и поднялся с кресла, надеясь, что главного вопроса удалось избежать.

— Мистер Корраван…

Я снова сел.

— Вы оставили сержанта у дома Гриффитсов и преследовали Прайса в одиночку. — Мы встретились взглядами. — Желали поговорить с преступником с глазу на глаз?

Ответ на этот вопрос я оттачивал едва ли не всю ночь, и он должен был стать предельно честным — как для меня самого, так и для Винсента. Почему я хотел встретиться с Прайсом один на один? Может, потому, что (как говорила Белинда) желал стать спасителем? Намеревался удостовериться в своих возможностях? Не собирался признавать собственную слабость? Вполне возможно… Однако ближе всего к истине был иной сценарий: с момента разговора с Рейчел мое отвращение к преступнику столкнулось с сочувствием к нему. Разумеется, мне требовался рассказ самого Прайса — лишь тогда я мог поставить точку в расследовании. Была и другая причина: я считал, что Прайс должен хотя бы раз поведать историю Элейн человеку, способному прислушаться.