Книга Под скорбной луной, страница 61 – Карен Одден

Я понял, куда клонит директор, и мне это не понравилось.

— У меня такого предубеждения нет. Неужели вы считаете важным сигналом анонимное письмо, которое получил Ротерли?

— Вовсе нет. Мы с вами прекрасно знаем, что на анонимки полагаться нельзя.

Винсент слегка наклонился ко мне. Впрочем, с ним все иначе, чем со мной. Чем незначительнее жест, тем сильнее чувства, которые он выражает.

— И все же, Корраван… Я обязан задать вам вопрос, который интересует не столько меня, сколько тех, кто может сунуть нос в наше расследование. — Дождавшись моего кивка, он продолжил: — Сможете ли вы забыть о своей естественной лояльности к соотечественникам на время следствия?

Я приложил немалое усилие, чтобы мой голос звучал бесстрастно. Постарался изгнать из него нотки оборонительного тона.

— Мне противна сама мысль, что ирландец или группа ирландцев решили сотворить подобное. — Я помолчал, вспоминая жуткую ночь на Темзе и тот кошмар, что только-только предстал перед моими глазами в ангаре газового завода. — Те ирландцы, которых я знаю, сделать этого не могли. С чистой совестью задержу любого, кто приложил руку к катастрофе. Если на реке имела место спланированная акция, то это не что иное, как убийство невинных людей.

Теперь помолчал Винсент.

— Что вы знаете о Тимоти Луби? Точно ли он сумасшедший, как порой говорят?

Меня удивил его вопрос, и ответ пришлось обдумать.

— Нет, — медленно начал я. — Сомневаюсь, что Луби сумасшедший. — Похоже, директор ждал продолжения, так что я припомнил некоторые речи Луби, которые без всяких купюр читал в ирландских газетах. — С его методами согласиться невозможно, однако считаю, что он доведен до крайности.

— Неужели? — вскинул брови Винсент.

— Когда в Ирландии не уродилась картошка, за пять лет от голода, дизентерии и тифа умерло не меньше миллиона ирландцев, потому что Англия не помогла республике зерном.

Я остановился, ожидая, когда до директора дойдут мои слова.

— Вместо этого зерно продали за границу, — мрачно подтвердил Винсент, и я кивнул.

— С точки зрения Луби, несчастья ирландцев на протяжении последнего столетия являются следствием политики полной ассимиляции, присоединения территорий и принуждения к повиновению, которую избрала Англия. Все это привело к нищете и насилию.

Директор со вздохом откинулся на спинку стула.

— Мне представляется позорным тот факт, что в основном трагедия республики связана с неверными методами управления, которые исповедуют представители наиболее славных английских семей. — Он удрученно покачал головой. — И все же я не могу смириться с террором, развязанным против жителей Лондона.

— Конечно, сэр.

Сложив пальцы домиком, Винсент поднес руки к подбородку.

— До сего дня Луби не сделал заявления относительно «Принцессы Алисы». Боюсь, он хранит молчание до тех пор, пока не завершит серию, ведь в таком случае его требования получат еще больший вес. Если Ситтингборн — первый эпизод, а «Принцесса» — второй, где же ждать третий?

— Все же не исключено, что крушение «Принцессы Алисы» — трагическая случайность. Динамит ведь не нашли…

— Он и не требовался, — перебил меня директор. — С Конвеем у руля «Замок Байуэлл» мог стать настоящей бомбой.

— Однако капитан настаивает, что их встреча с Конвеем в конторе начальника порта была стечением обстоятельств. Лоцман пришел за расчетом за другой рейс. Как я могу сделать вывод, что Конвей — член Братства, пока с ним не поговорю? Пока мне вообще хоть что-то не будет о нем известно?