Книга Под скорбной луной, страница 43 – Карен Одден

Я прекрасно понимал его чувства: Брискоу желал найти причину несчастья, ему требовалось на кого-то возложить вину. Однако истина лежала на поверхности — похоже, ошибку допустили оба капитана. Такая правда понравится не всем, так что я сделал вид, будто не расслышал вопроса.

— Это ужасная трагедия… Я рад, что вам удалось спасти сына. Столько детей погибло!

— Да, пожалуй, мне следует считать себя счастливчиком, — горько ответил констебль.

Разумеется, я не это имел в виду, но что толку оправдываться? У меня в жизни тоже была утрата — такая утрата, что не поддавалась разумным объяснениям. Словами выразить ее невозможно, и, сколько бы меня ни утешали, соболезнования не имели для меня ни малейшего значения.

На следующее утро я заскочил на Уоппинг-стрит — просмотреть составленные Стайлзом списки погибших и выживших. Первый был куда длиннее второго. Там же я ознакомился с двухстраничным отчетом комитета по крушениям, подготовленным неким Тернером и подписанным Ротерли. Отчет содержал технические подробности извлечения тел из реки и прочесывания отмелей. Продвигались поиски куда лучше, чем ожидалось, и я, с облегчением вздохнув, попросил сержанта Трента подготовить копию документа для Винсента. Добавил к нему две страницы своего рапорта, повествующего о моих открытиях, и отправил конверт с посыльным в Скотланд-Ярд. Слава богу, что мне не пришлось посылать рапорт Ротерли: его точно не устроили бы выводы о том, что оба судна и виноваты, и в то же время не виноваты в случившемся. Внедрение правил навигации отчасти являлось задачей комитета по крушениям, а значит, вину за катастрофу в каком-то смысле можно было возложить и на него.

Сделав дело, я отправился в Ламбет в надежде застать старшего помощника «Замка» Генри Белдинга по продиктованному мне Гаррисоном адресу. Перешагнув порог маленького пансиона, я сразу обнаружил Белдинга в потертом кресле в углу темной гостиной. Окно украшала половина занавески, вторая отсутствовала; почерневшее по краям зеркало висело криво. В руках старший помощник держал открытую газету — «Обсервер». На второй полосе я разглядел броский заголовок: «Превысивший скорость углевоз стал причиной страшной катастрофы на Темзе». Белдинг, хмуро сдвинув брови, уставился на меня поверх газетного листа.

Я вполне мог понять его раздражение. Во время каждого подобного расследования газеты становились для меня настоящим проклятием. Некоторые из них публиковали статьи, где содержалась полуправда, а то и откровенная ложь, вводившая публику в замешательство, возбуждавшая злобу и панику — словно в тазу с грязной водой помешали палкой. Другие, похоже, злорадствовали, отмечая, как быстро падает престиж Скотланд-Ярда и Уоппинга в глазах общества.

Взгляд Белдинга напомнил мне, что неплохо бы ознакомиться с прессой. Время от времени газеты публиковали крупицы правды, которые могли помочь в расследовании.

Шагнув через порог, я представился и пояснил, что адрес дал мне капитан Гаррисон. Хмыкнув, Белдинг сложил газету и убрал ее в сторону, а я придвинул стул, чтобы сесть поближе. Выяснилось, что под ним скрывалось коричневое пятно на ковре. Думать о его происхождении отчего-то не хотелось.

— Зашел побеседовать о ваших впечатлениях от катастрофы, — начал я.