Книга Под скорбной луной, страница 158 – Карен Одден

Губы инспектора тронула легкая улыбка:

— Ничего важного. Вам нужно поехать домой отдохнуть. Я уже почти закончил.

Хлопнув ладонями по коленкам, я заставил себя встать.

— Ах да, чуть не забыл, — спохватился Стайлз. — Вот, принесли из Уоппинга уже после того, как вы ушли.

Он передал мне запечатанное письмо. Вскрыв его, я прочел:

Я готов заявить публично, что Братство не имеет отношения к любой из недавних акций. Буду ждать Вашего знака. Разместите объявление в «Фалконе».

Т. Луби

Я выдохнул и протянул записку инспектору.

Конец террору… Во всяком случае, на какое-то время.

Добравшись до Дойлов, я поднялся по лестнице. На двери висел траурный венок, и его ленточки развевались на вечернем ветру.

Должно быть, Элси услышала мои шаги — дверь открылась еще до того, как я постучался.

Обняв ее, я глянул на ма, сидящую у стола с чашкой чая. Глаза у нее были красными, но сухими; рука комкала платочек. Слабо улыбнувшись, она воскликнула:

— О, Микки! Проходи, проходи. Выпей со мной чаю.

Я выдвинул стул, пытаясь не попасть вновь на сломанный, однако, похоже, их поменяли местами. Качающаяся ножка словно подчеркивала все неудачи Колина, говорила о его неверных решениях и неспособности исправить то, что так легко было переиначить. Чертовски пожалев, что снова на нем сижу, я впился взглядом в ма.

Дышала она редко и тяжело, но, встретившись со мной глазами, расслабилась.

— У нас все нормально, Микки.

— Давайте-ка я починю стул. Дело минутное.

— Не сейчас. Как-нибудь в другой раз, — мягко остановила меня она.

— Ну, как скажешь.

Потянувшись через стол, ма нежно сжала мою руку.

Так она и горевала — тихо и с достоинством, не напоказ.

В окно упал слабый рассеянный луч солнца, и мы разом обернулись, словно кто-то вдруг вошел в комнату.

Но нет, дверь была по-прежнему закрыта.

Элси налила чай и поставила передо мной чашку с блюдцем.

— Говорят, ты нашел Финна в церкви, в убежище священника, как и предполагал? — спросила она.

Я невольно усмехнулся: ничего в Чепеле не утаишь.

— Да, Элси. Мы погрузили его в закрытый кэб и уже в темноте перевезли в Уоппинг.

Девушка поежилась.

— Он тебе все выложил?

— Как только понял, что это единственный способ спасти свою шкуру, рассказал достаточно, чтобы мы могли предъявить обвинение Хоутону. И не только ему.

— Что с ними будет?

— Сгниют на каторге или будут болтаться на виселице.

— Даже член парламента? — удивилась ма.

— Вполне возможно. — Помолчав, я добавил: — Его жена погибла в Мэйфере. Она тогда была в положении.

— Ах… — грустно вздохнула ма.

— И все равно у него не было права, — сверкнув глазами, пробормотала Элси. — Заставить сотни людей заплатить за то, чего они не делали…

— Да, конечно.

За столом повисла тишина, затем опять заговорила Элси:

— К нам приходил Джеймс Маккейб. — Она кивнула на дверь. — Это он принес венок.

— Серьезно? — откинулся я на стуле.

— Еще передал денег — объяснил, что задолжал Колину, — добавила ма.

— Задолжал Колину… — недоверчиво пробормотал я.

Ма и Элси обменялись взглядами.

— Он заявил, что Колин был ему предан, — объяснила девушка.

— Маккейб упоминал, что сделал Колина своим кротом в шайке Райли?

Вопрос прозвучал довольно грубо, и ма поморщилась. Они с дочерью вновь переглянулись, и Элси ответила: