Книга Картина смерти, страница 87 – Татьяна Ван

— Мы скоро встретимся, вот увидишь, – осторожно сказал мальчик. – Не через шесть лет, раньше.

— Ты же врешь, Арс! Кира тоже говорила, что будет приезжать! Но даже на каникулах ее не видно! То же сделаешь и ты. Тем более Франция! Париж! Да разве тебе захочется приезжать сюда, в нашу глушь?!

— Женёк…

— Не называй меня так! Видеть тебя не хочу! Ты мне больше не друг! И я жалею, что ты вообще им был! – выплюнув последнюю фразу, девочка развернулась и побежала домой, на ходу вытирая слезы, которые не переставая текли по ее щекам.

После этого они не виделись. Арсений пришел к ней на следующий день после ссоры, но Женя не открыла дверь. Он звонил через сутки – Женя не брала трубку. Через месяц, когда Арсений начал собираться в Париж, подруга продолжала его игнорировать. А когда он пришел попрощаться, она даже не выглянула в прихожую.

— Я передам, что ты заходил, – сказала мама Жени.

— Спасибо.

Женя все еще рассматривала листовку и вспоминала, что тогда, слыша слова друга, со слепой ненавистью думала: «Предатель». Она сидела в своей комнате на полу у слегка приоткрытой двери, сжимая кулаки. Хотелось кого-нибудь ударить. Закричать.

Женя пожалела о своем поступке уже на следующий день. Когда она пришла в художественную школу и не увидела на привычном месте Арсения, внутри вспыхнула не ненависть, а горькое сожаление. И если первое чувство Женя всегда сравнивала с фейерверком – с ним невозможно жить долго, мимолетная вещь, – то вторая эмоция напоминала ей вязкий мазут: если попал в его плен, то, считай, надолго. Вот так и получилось, что жила Женя с «мазутом» в душе шесть лет. Несмотря на это гадкое чувство, извиняться перед другом и возобновлять общение через социальные сети она не стала. Не то чтобы Женя считала себя выше этого или гордость стиснула ее в своих объятиях – нет. Дело было в другом. Ее врагами были стыд и стеснение. Только из-за них Женя не могла написать в привычной манере: «Привет, Арс! Представляешь, я сегодня такую картину нарисовала!! Кстати…»

Усилием воли отогнав гнетущие мысли, Женя направилась в комнату Киры. Зайдя в помещение, сразу поморщилась – ее окутал спертый воздух. Целый день окна оставались наглухо закрытыми.

Открыв одну створку, впустила вечерний воздух и начала глубоко дышать, чтобы успокоиться. Внутри царил хаос. Женя довела себя до тревожного состояния: находящийся в Питере Арсений не выходил из головы, предательство Киры продолжало в клочья рвать сердце. Еще казалось, что возвращаются чувства к Марселю! Или они никогда не покидали Женю, просто не давали о себе знать? Она уже ничего не понимала. В том числе и то, почему купленная сестрой картина так сильно притягивает к себе.

Повернув голову вправо, Женя столкнулась с занавешенной картиной Скарабея. Она принесла сюда мольберт еще утром. Сразу после ухода Полины.

— Что же ты такое? – снова задалась вопросом Женя. – И что ты сделало с моей сестрой?

Она не знала, где искать ответы. Точнее, знала – рассказать обо всем могла только сестра.

— И возможно, еще Арсений. Странно как-то. Арс – преподаватель! И работает в одной студии с Кирой. Как это вообще могло произойти?

Женя рассуждала так, будто ее кто-то слышал. И действительно, время от времени казалось, что ее слышат, слушают и понимают. Но страха, на удивление, внутри не было. Наоборот, только растущий интерес. Происходящее напоминало игру воображения и в этот непростой период немного веселило.