Книга Картина смерти, страница 86 – Татьяна Ван

— Что? В тридцать шестом? – удивилась Женя, думая, что мальчик ошибся. Но нет, он был прав – возле подписи стоял именно тот год, который он произнес.

— Именно. Он умер в тридцатом. Ему было всего девятнадцать… – заметил мальчик, а Женя не переставала удивляться его прозорливости. Он рассуждал, как настоящий взрослый. – Я не знаю, когда к нам вернется Кира Алексеевна, поэтому, если вы увидите ее раньше, скажите об этой картине. Мне просто стало очень интересно, что это за история с датами. Может быть, она сможет прояснить что-то. В интернете я ничего не нашел. Но Скарабей не мог написать эту картину. Вдруг подделка или еще что… Либо он не умер в тысяча девятьсот тридцатом.

— Хорошо, я передам ей твою просьбу, – на автомате ответила Женя, не выпуская из рук смартфон. Она продолжала вглядываться в сюрреалистичную бездну, которая с каждой секундой поглощала ее все больше и больше.

Настенные часы показывали семь вечера. Женя сидела за кухонным столом. Перед ней лежала изрядно помятая листовка с номером телефона Арсения, которую она гипнотизировала последние несколько часов.

«Марсель вряд ли успел сообщить Арсу о моем приезде».

Арс. Он очень любил, когда друзья к нему так обращались.

Женя разглаживала указательным и большим пальцами неровные сгибы бумажки, а в это время ее сжирал стыд. Она не могла осмелиться позвонить другу детства, все еще помня слова, которые бросила ему в их последнюю встречу. Они были выжжены на ее сердце.

Когда Жене исполнилось двенадцать лет, в Питер уехала Кира. Через год Женю покинул сначала один друг детства – Марсель, а следом второй – Арс.

Когда Арсений сообщил подруге радостную новость (он получил грант на учебу в парижском лицее!), обиженная на всех и вся Женя отреагировала ужасно.

— Ты только представь, как нам с Марселем повезло. Мы будем учиться в одном заведении. Я даже поверить не могу, что выиграл этот чертов грант! После учебы в лицее смогу попробовать поступить в Парижскую школу изящных искусств. Женька, это чудо какое-то, не иначе!

Арсения с детства тянуло в Европу. Его душа жаждала новых впечатлений и открытий. Другие люди, совершенно иное искусство и иной взгляд на жизнь – все это так манило. А когда у него появилась возможность отправиться туда, она, его подруга, восприняла новость в штыки.

Когда Арсений показывал Жене официальное электронное письмо о поступлении во французский лицей, та скривилась и посмотрела на него с презрением и обидой.

— Жень? Все хорошо? – спросил он, улыбаясь до ушей. Внутри он ликовал, что вновь возвращается за рубеж. Его итальянское сердце истосковалось по солнцу, размеренной жизни и великой архитектуре.

Арсений ликовал и, кажется, даже покраснел от возбуждения. Но все это быстро сошло на нет, когда он увидел, как померкло лицо его близкой подруги.

— И на сколько ты уезжаешь?

— Минимум года на два – мы поступили на ускоренную программу. А если поступлю на вышку… то плюс еще четыре.

Арсений потупил взгляд, понимая, к чему Женя задала такой вопрос. Еще год назад он лично успокаивал ее, когда она плакала из-за отъезда Киры. Девочка тяжело перенесла отсутствие сестры, хотя та оставалась в России и ее можно было навестить в любой выходной.

— Шесть лет, – тихо подытожила Женя и грубо продолжила: – Когда ты вернешься – если вернешься, – тебе будет двадцать один год, а мне – девятнадцать лет. С ума сойти.