Онлайн книга «Тайна Скарабея»
|
Оказывается, брат устроился на работу – подрабатывал уборщиком в пансионе. Все деньги откладывал мне на краски.
Я смахнула со щек слезы, достала палитру, египетскую кисточку и продолжила раскрашивать стены. С того дня Калверт раз в месяц покупал мне новые краски. Жизнь вновь забила ключом. Когда на чердаке для новых рисунков не осталось ни одного свободного места, брат начал доставать чистые, никем не тронутые холсты. Чудо. Как у истинных мастеров искусства, думала я. Однако тревога сжимала сердце – откуда у брата деньги на такие подарки? В то время мне не пришло в голову, что он бросил учебу в школе и начал работать на одной из английских фабрик. Я наивно полагала, что он «всего лишь подрабатывает». Все деньги Калверт тратил на меня – краски и холсты стоили колоссальных для нашей семьи сумм. Норму он тоже задобрил, поэтому она перестала рассказывать отцу, чем я занимаюсь. Видимо, считала, что «уродка» стала еще и «бесноватой», потому не хотела связываться. * * * Ну а сейчас я попытаюсь рассказать о самом страшном и тяжелом периоде своей жизни: мои картины вдруг попали в коллекции английской знати, я стала называть себя Скарабеем, а еще оказалась на своей выставке в качестве «гостя художника Калверта Телфорда». И эти события – плюс к тому, что отец пристрастился избивать меня, а любимого брата я начала считать предателем. Только спустя несколько дней после кончины Калверта я осознала, что была для него Ван Гогом, а он для меня – Тео (брат рассказывал мне о них, когда я только начала рисовать). Он в любых обстоятельствах оставался на моей стороне, а я последние месяцы перед трагичным финалом акцентировала внимание исключительно на плохом. Ох, как же часто я ругала брата в юношестве; как люто ненавидела. И все из-за картин. Все-таки они и правда проклятие и дарование мое. Одно неотделимо от второго. Так было и так будет всегда. * * * Наша с братом жизнь круто изменилась в начале тысяча девятьсот двадцать седьмого года. В феврале в наш дом постучал молодой парижский коллекционер по имени Гаспар. Фамилию он предпочел не разглашать, и только спустя много лет из газет я узнала, что он был сыном влиятельного французского политика и промышленника. Гаспар Алби приехал в Англию после того, как Амбруаз Воллар[14] прожужжал ему все уши про моего дедушку: молодой и подающий надежды коллекционер решил наведаться в Лондон, чтобы посмотреть – что осталось от знаменитого Телфорда и нет ли у его родственников каких-нибудь картин, приобретенных «великой рукой». — Он так и сказал – «великой рукой», – надрывался от смеха пятнадцатилетний Калверт, рассказывая мне о новом знакомом, который заходил утром. Он даже подумать не мог, что человек, рассмешивший его, – предвестник смерти. Мы сидели с братом на моей кровати в полумраке и разговаривали о всякой ерунде. Часы давно перевалили за полночь. Норма разрешала Калверту заходить ко мне после того, как отец засыпал. Она позволяла брать ее ключи, с условием, чтобы к утру они были на месте. За это Калверт, как позже я от него узнала, платил мисс Норме неплохие деньги – чуть больше того, что она получала от Майкла. Платил за то, чтобы видеться со мной… — У нас еще много картин? – спросила я. – Что мы можем предложить этому человеку? |