Книга Тайна Скарабея, страница 63 – Татьяна Ван

Но ему никто так и не ответил. Только сосед выглянул и пригрозил полицией, если он не прекратит шуметь.

Когда отпуск закончился и Арсений вернулся к работе, он перестал наведываться к Кире. Эта обязанность перешла к Жене. Давая ей наставления, Арсений говорил твердо и без возражений – не подчиниться было нельзя.

— Приезжай к ней время от времени, необязательно сидеть под окнами часами, но мало ли. Вдруг она либо выйдет, и ты сможешь с ней поговорить, либо снизойдет до нас и откроет дверь.

Женя всеми фибрами души хотела отказаться, но понимала – без нее друг не справится. В последнее время он рассыпа́лся на кусочки: много тревожился и мало спал, будто зациклился на Кире. Когда он начал фанатично патрулировать дом Жениной сестры, ей показалось, что друг двинулся рассудком. Если честно, изначально она считала, что они вернут картину другим способом. Каким, она не придумала, но… Сторожить человека у его дома? Барабанить в дверь? Нет, Женя не хотела опускаться до такой степени.

— Тебя не пугает состояние Арсения? – спросила она у Феди, когда Арс ушел на работу. – Сегодня он более потерянный, чем обычно: у него убежал кофе, потом он надел рубашку наизнанку. Все утро дергался из-за каждого уведомления и звонка телефона.

— Пугает, – протянул Федя, расчесывая спутанные кудри. – И самое гадкое, он даже не рассказывает, что с ним происходит. Он редко делится переживаниями, а сейчас так вообще рта не раскрывает. Если и говорит, то только о картине. И ведь, гад такой, уверял: «Больше меня Телфорды не интересуют». Врет. Точно говорю – врет. Их жизнь еще сильнее начала его заботить.

— Мне тоже так кажется. Хотя странно все это… Арсений мне никогда не врал. Если уж кому-то и можно было верить, так это ему.

— Пф-ф-ф, – хмыкнул Федя, бросив мимолетный взгляд на Женю. – Люди меняются. Самое стремное – он ведет себя как полный придурок и идиот. Так, словно картина рядом и влияет на него.

— Подожди. – Женя внимательно посмотрела на Федю. – То есть ты хочешь сказать, что раньше я тоже вела себя как «полный придурок и идиот»?

— Да. А что такого? – пожал плечами Федя. – Это было исключительно из-за картины. Ты же понимаешь это? Сейчас с тобой более или менее все нормально. А вот Арс начинает терять рассудок ни с чего. Поэтому перспективы у нас совсем не радужные.

— Со мной «более или менее все нормально»?! – разозлилась Женя.

— Женёк, остынь, не зарывайся. Ну согласись, ты все еще бредишь сюрреалистичными глазами; внутри что-то щелкает, когда ты вспоминаешь работу британца, не так ли? – Федя вновь развернулся к зеркалу.

Женя опустила взгляд в пол. Федя был прав – она по-прежнему находилась под гипнозом тех странных глаз. И хотя в голове больше не возникали мысли, что она непременно умрет без картины, но та все так же была ей дорога.

— Вот и я об этом же. Не зря хочу стать драматургом – вижу людей насквозь, могу писать прекрасные психологические пьесы. – Федя хохотнул и довольно улыбнулся. – А теперь мне пора на работу. Закрой за мной, ладно? И если куда-то пойдешь, не забудь зонт. Сегодня обещали грозу.

Когда Федя ушел, Женя вновь уселась за изучение Древнего Египта, но ей не давало покоя поручение Арсения. Ее начинало тошнить от одной только мысли, что придется обращаться к сестре, просить ее открыть дверь. Как бы Женя ни пыталась, она не могла забыть коварство Киры. Присвоить себе авторство, обманным путем поступить в Академию и забрать у Жени ее жизнь, ее личность… Только одна мысль об этом доводила ее до неистовой злости. Но стоило представить, как уставший Арсений после работы с надеждой во взгляде спросит, съездила ли она к Кире…