Книга Тайна Скарабея, страница 32 – Татьяна Ван

— Я вызову газовщика, – бросил Арсений.

— Хорошая идея. – Федя скрылся в коридоре.

Женя видела в глазах Арсения немую борьбу и могла только догадываться, о чем он думал. Наверное, никак не рассчитывал на такое сопротивление, потому что Марсель был их давним знакомым.

— Уговорила, – сухо протянул он.

— Что? – Женя даже не сразу поняла, о чем он.

— Я говорю, что ты меня уговорила. – Арс поднялся с кровати и холодно посмотрел на нее. – Твое душевное равновесие важнее всяких грозных теток. Единственное, если мать Кристины сожжет «Глаза» ко всем чертям, пеняй на себя.

Несмотря на то что Арсений звучал грубо, по телу Жени разлилась нега. Она несказанно обрадовалось тому, что он услышал ее и поддержал.

Женя поднялась с пола и, подойдя к Арсению, заключила его в объятия.

— Спасибо, – сказала она, прикрыв глаза.

На это Арсений тяжело вздохнул и мягко похлопал ее по спине.

3

Женю вконец стал нервировать солнечный Питер. Глядя на город из окна такси, она с ненавистью думала о людях, которые распространяют всякие бредни про него. Да, он построен на болотах. Да, тут ветрено. Да, влажно. Да, временами идут затяжные дожди. Но Жене хотелось сказать: «Дожди здесь такие же, как и в любом другом регионе России!» Ей хотелось поставить в пример Пермь – говорят, там дождей больше, чем в городе на Неве.

Они с Арсением ехали по Невскому, где едва ли не через каждые десять метров красовались киоски с питерскими сувенирами. Ассортимент возглавляли, конечно же, зонты. А еще дождевики. На любой вкус и цвет. Только вот почему-то сейчас продавцы из таких киосков обмахивались веерами с принтами кошек и жадно пили воду из маленьких бутылочек, украшенных изображениями дома «Зингер», а не спасались от ненастья. Кажется, дождя не было больше двух недель!

— Тебе нравится жить здесь? – вдруг спросила Женя, поворачиваясь к Арсению. Тот сидел рядом, их разделяла лишь перевязанная черной тканью картина Скарабея.

Друг вздохнул и посмотрел в окно, будто бы пытаясь найти ответ на многолюдном проспекте.

— Когда как.

— Ясно.

— А что? Тебе не нравится Питер?

— Сложно сказать. – Женя пожала плечами и вновь отвернулась. – Но иногда мне кажется, что все эти красивые здания душат меня. Или прижимают к земле. И становится так тоскливо… На твоем месте я бы мечтала уехать во Францию.

Арсений ухмыльнулся и посмотрел на Женю:

— Думаешь, там лучше?

— Да.

— Классическое заблуждение – всегда лучше там, где нас нет.

— Однако в юности ты рвался в Европу. – Она впервые за несколько недель заговорила о Камске и о том болезненном прощании. Сначала Женя мысленно упрекнула себя за это, а после расправила плечи и добавила: – И снова уедешь. Ты же сам говорил, что в России лишь на время.

Арсений ничего не ответил. Он отвернулся к окну. Такси завернуло на Литейный.

* * *

Вернувшись домой и зайдя в квартиру, Женя остановилась и замерла. Стоило ей переступить порог, как она поняла, что помещение утратило что-то очень важное.

Картины не было, и это ощущалось кожей. К тому же сюрреалистичные глаза забрали с собой запахи сырости и благовоний. Квартира стала холодной и чужой. Жене остро не хватало шедевра, который со временем стал ее другом.

— Я снова одна, снова одинока.

Она непроизвольно вздрогнула и подумала о Кристине. Та тоже была одинока, жила в своем мире; ее мало заботила жизнь родителей или кузины. Вспоминать об Арсении было больно – вроде бы он всегда был рядом, но на самом деле дальше всех.