Книга Тайна Скарабея, страница 119 – Татьяна Ван

— Какой? – повернулась к нему Женя.

— По-хорошему, именно я, с Двойником Дебры внутри, должен уничтожить картину. Почему недо-Калверт решил, что избавиться от сюрреалистичных глаз должна именно ты?

— А что не так? Не совсем тебя понимаю.

— Только автор работы имеет право на уничтожение своего детища. Никто другой. Это негласный закон. Поэтому не ты, а я с Деброй внутри должен положить конец всей истории.

3

На следующий день Женя проснулась ближе к обеду. За окном барабанил дождь. Поежившись от сырости, она пересилила желание остаться в кровати и откинула одеяло. Она уже направлялась на кухню, когда ноги сами привели ее к картинам. За все это время ей еще не удалось остаться с ними наедине: пока писала – рядом была Дебра, а после Женя поехала к Яну Матвеевичу, позже обсуждала картины с Арсением.

Сев на краешек кровати, она рассматривала свои творения. На языке ощущалась сладкая горечь. С одной стороны, ей безумно нравилось то, что вышло из-под ее руки. С другой – она тревожилась, что половина нарисованного принадлежит Дебре, хотя стиль был именно ее, Жени. И все же неприятный червячок сомнений вновь поселился в ее израненном сердце. Она постоянно сомневалась в себе; чувствовала себя серединкой на половинку. Наверное, именно поэтому год назад относительно легко перенесла отказ из Академии – заранее знала, что недостойна учиться там, где учились великие живописцы.

Масло еще не высохло, поэтому Женя, поднимая холсты, держала их за внутреннюю часть подрамника. Сначала она рассмотрела первую работу – девочка скрывает свое лицо под черной тканью. Потом вторую – девочка рисует, переодевшись в красивое нежно-розовое платье матери. Третью – девочка смотрит в занавешенное зеркало: отсылка к тому, что она не принимает свою внешность. Четвертую – девочку избивает ее отец, и кровь течет по грязному полу. Пятую – рука юноши на плече у девушки. Скорее всего, Калверт поддерживает Дебру. Шестую – два мертвых тела.

Женя с трудом отложила работы. Они причиняли ей невыносимую боль. По щекам потекли слезы, и она вдруг осознала, как хорошо понимает героиню своих картин, девушку, которая жила в прошлом веке.

И пусть у нее самой не было физических изъянов, и пусть сейчас женщин-художников открыто не притесняли, все же она чувствовала в Дебре Телфорд родственную душу. Ей было хорошо знакомо негодование художницы по поводу того, что Калверт подписал ее картину своим именем; она разделяла метания Дебры из-за ссоры с братом…

К тому же это всепоглощающее одиночество, страх потерять самых близких людей… Стоило Жене подумать обо всем этом, как ее с головой накрыла истерика. Никогда и никому она не сочувствовала так, как Дебре Телфорд. Ее история сжигала изнутри. И в какой-то момент Женя сильнее прежнего пожалела, что именно Арсений станет сосудом для Двойника Дебры, а не она сама. Она была уверена, что справится с чувствами гения лучше, чем друг.

Поразмышляв еще немного, Женя окончательно усомнилась в плане профессора. Ей неистово захотелось сохранить «Дьявольские глаза» Дебры, творение великой художницы.

«Уничтожать картину – кощунство».

Женя не могла допустить, чтобы Кира завладела гением Дебры.

И вовсе не из-за угрозы смерти, а потому, что Кира недостойна его!

* * *

Когда Женя успокоилась, в комнату тихо постучали. Она не желала никого видеть, поэтому промычала в ответ короткое и невразумительное «не хочу».