Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 71 – Нинель Мягкова

Лестно, конечно, слышать о собственной сообразительности, но в голову ничего не шло.

— Ну как же! Сразу три столичных холостяка! — прощебетала госпожа Воронцовская, выдавая свою причастность к когорте тех самых, с дочерьми на выданье. — Господин Мелецкий, конечно, в возрасте, но неплохо сохранился. А уж про господина Сташевского и его недавно приехавшего друга и говорить нечего!

— Друга? — туповато повторила я, не припоминая, чтобы меня кому-то на днях представляли.

— Он только вчера приехал, возможно, вам еще не сообщили, — отмахнулась хозяйка дома. — Остановился «У Ремезовских», нам сразу и доложили. Молод, хорош собой, и явно в достатке.

Помедлив, госпожа Воронцовская понизила голос и торжествующе добавила:

— И не в опале!

После чего я поняла, что это наконец-то приехал наш будущий архитектор.

…

Но куда сильнее нового холостяка меня волновал совершенно иной вопрос.

— Полагаете, бал все же следует провести? — не слишком уверенно протянула я.

Организация подобных мероприятий — не самая моя сильная сторона, прямо скажем. А уж когда есть риск опозориться и получить вместо приема пустой зал, так и подавно.

Тем более если судить по записке госпожи Воронцовской, для нее эта ситуация тоже непривычна и пугающа.

— Непременно! — с деланой бодростью заявила аристократка, выпрямляясь и гордо задирая подбородок. — Не говоря о том, сколько средств уже потрачено — еда заказана, убранство, платья в конце концов, мы просто обязаны продемонстрировать уверенность в нашей правоте. Мы же в ней уверены?

И она вопросительно воззрилась на меня.

Уверена я была, но вот стоит ли идти напролом против общественного мнения? Не следует ли подождать немного, пока волны, вызванные несостоявшимся бунтом, немного улягутся?

Однако успокаиваться так быстро Унгур не собирался.

Следующим носителем дурных новостей стал Мацей.

Мой свеженазначенный бригадир долго мялся в сенях, а потом выдал:

— Может, передумаете, барышня?

— Насчет чего? — нахмурилась я.

— Того… часть купцов отказывается продавать нам материалы. Говорят, разворуют все равно.

Рабочих из трущоб мы уже наняли, они давно приступили к расчистке участка. Деревья старались не трогать, как и снег не копать без надобности, иначе трава, лишенная защиты от мороза, померзнет и не взойдет. А вот мешающий бурьян, торчащий даже из сугробов, старые сараи господина Малиновского, забор, разделяющий две территории — все это следовало зачистить, чтобы потом не тратить впустую время и силы. К тому же до весны еще далеко, снег может и в мае сойти, а работа людям требовалась уже сейчас. Кое-кто мог до мая и не дожить в таких условиях.

— И кто же разворует? — фыркнула, заранее зная ответ.

Мацей даже отвечать не стал, выразительно вздохнул, продолжая трепать в руках шапку.

— Кое-кто готов расстаться с товаром, но при полной оплате вперед. Иные вроде и согласились, а везти отказываются, мол, давайте самовывоз. А у нас и телег-то нет!

— Телеги будут, — нахмурилась я. — А тех, кто нос воротит, ты записывай. Потом с ними чтобы дела не иметь.

Настоящая проверка на вредность. Прямо сейчас нам материалы не очень-то и нужны, я больше из жадности хотела запастись, пока цены не рванули вверх. Стоит потеплеть погоде, и половина обитателей Унгура ринется обновлять и обустраивать дома к лету. Потому занавески, ковры, скатерти и прочие мелкие, но необходимые для гостиницы мелочи я предпочла накупить заранее.