Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 65 – Нинель Мягкова

Вполне вероятно, именно патриарх, а вовсе не Белоярский, указал на кузена Люды в качестве одного из подельников. Что именно он планировал повесить на господина Яровского, не знаю, но, полагаю, скоро выясним.

Могу лишь предположить, что таким незатейливым образом господин Воронцовский намеревался подчинить себе купцов. У рода Яровских немало влияния в Унгуре, и, если они окажутся обязаны патриарху, то и прочие пойдут к нему на поклон за милостями.

Молодец дед, далеко смотрит, глубоко продумывает.

Высвобождаться из захвата подруги не стала.

У нее и так мир пошатнулся, не стоит добивать бедняжку. Вместо этого погладила по судорожно стиснутым пальцам, приговаривая как маленькой:

— Люд, ну ты сама подумай, кто меня вытащил и почему? Там простенькое подозрение было на махинации со страховой. А уж никак не заговор с целью переворота или что там пытаются приписать твоему кузену? Это совершенно другой уровень, с таким и до столичного суда может дойти. Так что прямо вот завтра его вряд ли освободят, даже если я задействую все свои скудные связи. Но обещаю тебе, что сделаю все что могу!

— Правда? — подняла на меня заплаканный взор Людвика.

Я вздохнула и снова похлопала ее по ладони.

— Конечно.

Тем более что весомых улик у следствия против Яровского нет. Пакет давно уехал в Московию, а кроме этого могут найтись разве что голословные обвинения со стороны Белоярского. Ну или свидетели, что похуже. Но я тоже свидетель! И еще какой ценный.

Но и расслабляться слишком сильно не стоило.

Все же дело, как я упомянула, государственной важности. А царские дознаватели издавна придерживаются принципа «лучше посадить невиновного, чем упустить виноватого». И молодому господину Яровскому я не завидовала.

Успокоить Люду удалось далеко не сразу. Пообедать с нами она не отказалась, но кажется, вкуса блюд вовсе не чувствовала, то и дело устремляя взгляд в пустоту и впадая в глубокую задумчивость.

После еды я позвала господина Сташевского «подышать свежим воздухом» — пройтись вокруг квартала, чтобы побеседовать вдали от посторонних ушей. Плетущаяся позади недовольная Дуняша не в счет. Увлечение барышни прогулками служанке не нравилось, оно мешало ей греться у печи с рукоделием, что было ее привычным и постоянным зимним занятием. Да впрочем, и круглогодичным. В прежней жизни я ей не мешала: поскольку рано вышла замуж, то и относительную свободу передвижения получила, таскать с собой постоянно свидетельницу моей добропорядочности стало ни к чему.

А в этой я бедняжку практически пытаю. То в типографию, то по городу, теперь еще на стройку зачастим. Но зато не придется терпеть издевательства со стороны Каменецкого и прозябать в бедности остаток лет. Ничего, что в столице — там тоже есть свои трущобы, и нам с Дуняшей до них в некоторые моменты было рукой подать.

— Что нового по следствию? — прямо спросила я, убедившись, что Дуняше нас не слышно.

— Вы меня так спрашиваете, будто я его веду, — хмыкнул Сташевский. — Почему не пойдете с этим вопросом к Воронцовскому?

— А то вы не понимаете? Признавать его превосходство и идти фактически на поклон? Много чести.

— Пристав мне вряд ли расскажет больше, чем уже сообщил вам, — усмехнулся Витольд. — Официальное слушание назначено на следующий понедельник, вот и узнаем, что происходит. Боитесь, как бы Белоярского не выпустили?