Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 49 – Нинель Мягкова

Возможно, нас тоже вскоре тормознут и приберут к рукам. Но у меня теплилась надежда на происхождение Сташевского. Кому, как не родственнику, доверит царь-батюшка управление подобным предприятием? А там, глядишь, и мне какая компенсация перепадет.

Основной моей целью все равно было трудоустройство обитателей трущоб, а не личная нажива. Уж об этом всегда можно договориться, особенно если обрисовать представителям власти трудности, что возникнут в ближайшее время. Главное — помочь людям, а кто встанет во главе проекта, не так и важно.

У меня останется моя драгоценная типография, у папеньки — его, и заживем мы припеваючи.

— Идея сама по себе не слишком оригинальна. Если она кому и приходила, то упиралась в отсутствие достаточных финансов, — небрежно пожала я плечами. — Сами подумайте, если арендовать участок, то вкладываться насколько масштабно рискованно, а если покупать — откуда брать средства на дальнейшее строительство? Купцы идут оборотом, от закупки к продаже, у них частенько и денег-то свободных нет. Аристократам же не до трудностей простого народа. Если и затеют что, вряд ли привлекут сомнительных личностей на стройку.

— Погоди, а каких мы еще личностей собираемся привлекать? — насторожился папенька.

— Так из трущоб же. Я разве не говорила?

Многозначительное осуждающее молчание было мне ответом.

Разумеется, решение о трудоустройстве нуждающихся я отстояла. Столичные гости и не пытались спорить, а папенька был убежден моим красноречием.

Господин Пореченский в перепалку вовсе не встревал. Ему хватило осознания масштаба грядущего строительства, чтобы войти в состояние предвкушающего умиротворения. Процента по договору ему не полагалось, но и без того дел намечалось великое множество, начиная от составления соглашений и заканчивая оформлением сделок. Хватит и на хлеб с маслом, и на икорку щучью время от времени.

Покупка участка прошла легко и как-то обыденно для столь грандиозного события.

Владелец, господин Малиновский, пожилой вдовец с тремя взрослыми сыновьями, что давно завели свои семьи и разъехались, уже не чаял избавиться от старого сада, прилегавшего к его лачуге.

— Собирать яблоки некому, все разъехались. Содержать посадки дорого и трудно, пока все деревья к зиме обернешь, пока на паразитов проверишь, потом по осени половина червивые. А бросить жалко — дед мой сажал, старался, думал, всю семью кормить будет за счет торговли. Ну, прогорел, вестимо.

И господин Малиновский тоскливо оглядел ровные ряды фруктовых деревьев, спускавшиеся с небольшого пригорка. Кроме яблок я заметила несколько раскидистых груш, полосу черешневых кустов вдоль границы с соседним участком, и три краснеющих крупными плодами мушмулы. Удивительно, как они в наших морозах прижились?

— А сосед ваш не думает тоже продать свой луг?

Прищурившись, я оценила окружающие сугробы. До лакомства так просто не добраться, а жаль. После заморозков они самые вкусные.

— Ежели цену нормальную предложите, может, и согласится. Но не весь. У него коровы, ему сено нужно.

Мы со Сташевским переглянулись и потопали вслед за поверенными в дом, подписывать договор. Лачуга тоже доставалась нам, на первое время сгодится для рабочих, чтобы далеко не ходить по холоду. Да и сторожить стройку надо. Не все в трущобах будут в восторге от нашей затеи, наверняка найдутся энтузиасты, которым перемены ни к чему. Деды наши мучились, и мы будем мучиться. А если не сами, то Белоярский постарается.