Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 3 – Нинель Мягкова

Он же пообещал меня вытащить. И держит слово изо всех сил. Даже в ночь дернул какого-то высокопоставленного знакомого, чтобы устрашить местный околоток. Как только успел? Не иначе с пожарища сразу бросился на телеграфную станцию, отбил срочное послание. Повезло, что его друг оказался легок на подъем и успел на ночной поезд! Иначе раньше ужина не явился бы.

Как раз в тему моих недавних размышлений о развивающихся железных дорогах. До нужной скорости и покрытия им еще лет пятнадцать, не меньше.

— Итак, в чем конкретно обвиняется госпожа Мещерская и на каком основании? — деловито повернулся господин Мелецкий к приставу.

Тот сосредоточенно перебрал бумаги, составил из них правильный кирпич стопочки, постучал ею по столу, откровенно потянув время, и проблеял:

— В поджоге имущества с целью получения страховки!

— Что вы несете? Мне страховка и половины стоимости станков не покроет! — возмутилась я.

Сташевский неуловимым движением переместился ближе и сжал мой локоть.

— Предоставь это специалисту, — вполголоса посоветовал он, наклонившись ближе.

Я невольно отстранилась, но не потому что вдруг застеснялась. Просто амбре после пребывания в камере ощущалось на мне несмываемым густым слоем грязи. Казалось, я могу запачкать человека, просто постояв рядом, не говоря уже о прикосновениях.

Госпожа Лозинская с неодобрением покосилась на мужские пальцы, сжимающие мою руку, и выразительно откашлялась. Господин Сташевский дернул бровью, но меня выпустил и отступил на приличествующее расстояние.

Главного он все равно уже добился. Я замолчала, передавая бразды управления своей жизнью в чужие руки.

Неприятное ощущение, надеюсь, что временное. Давненько я его не испытывала.

— У вас есть причины для задержания госпожи Мещерской? — продолжал допытываться господин Мелецкий, будто и не заметил моего выступления. — Барышня целую ночь провела в камере, сама не своя. Как можно в таком состоянии её допрашивать? Это бесчеловечно! Не говоря уже о том, что она сама пострадала в пламени. А что то был поджог и с каким умыслом, еще нужно доказать. У вас есть показания свидетелей или данные следствия?

— На первом этаже стойкий запах керосина, — торжествующе заявил пристав. Наконец-то ему было за что зацепиться! — Возгорание началось с готового тиража и быстро распространилось по зданию.

— Все это время барышня пребывала в кабинете. Это может подтвердить господин Сташевский. Она ни разу его не покидала и вниз не спускалась.

— Мало ли что он может подтвердить! — пробормотал господин Туровский уже не так уверенно.

Одно дело — обвинять меня в поджоге, и совсем другое — намекать на неприличное с участием столичного хлыща. Да еще и в присутствии присяжного поверенного!

Господин Сташевский вопреки собственным словам шагнул вперед.

— Я подтверждаю не только полную непричастность барышни Мещерской к пожару, но и могу назвать настоящих поджигателей. Прошу отнестись к этому делу со всей ответственностью и не вешать вину на первую попавшуюся жертву.

— Что вы такое говорите? Мы в участке расследуем каждое преступление досконально и со всем старанием! — заюлил пристав.

— Вот и расследуйте! А не задерживайте без доказательств приличных людей, — отрезал хлыщ, и постучал по одной из бумаг на столе для наглядности. — Показания свидетелей у вас есть. Работайте!